Книга Писательница Эжелья, страница 142 – Доминика Патрина

Сама я, почти невидимая, сидела рядом с ним и гнала от себя не нужное мне сочувствие к тому, кто угрожал жизням тех, кто мне дорог, и угрожал мне. Он не знал, какой у меня дар и что книга не позволит ему ничего со мной сделать. Но уже сами его планы пугали и выводили из себя, из-за этого мне не нравилось то переживание, которое сдавливало грудь, а фей смотрел в потолок и внезапно позвал кого-то тихим криком:

— Ко мне!

Почти сразу в комнату сквозь стены влетели странные полупрозрачные мужчины. От них веяло холодом, и у меня мороз пробежал по коже — если можно так сказать про астральное тело, в котором я пребывала. Кажется, я увидела приведения? И это слуги моего папы?

— Повелитель, вы вернулись, какие будут указания? — протянули они потусторонними завывающими голосами.

Но тут ведь и так было ясно, что нужен лекарь! Вот только приведения, дрожа, ждали, пока Алисио скажет, что ему надо. И я видела, как страшно этим призрачным мужчинам. От этого мой собственный страх улёгся, и я, уже просто поражаясь всему происходящему, стала смотреть, что будет дальше.

Тихим, сдавленным голосом Алисио приказал позвать ему лекаря и отдал распоряжения в отношении меня. Я тут же пожалела, что нахожусь с ним рядом.

— Принесите для моей гостьи специальные кандалы, — велел фей, и приведения улетели, а отец добавил, явно обращаясь ко мне: — Сейчас я прикую тебя. Чтобы, пока меня лечат, моя малышка никуда не сбежала. Придётся применить кандалы, чтобы удержать мою девочку, — и Алисио закрыл глаза и, казалось, потерял сознание.

Я пыталась прикоснуться к нему, что бы понять, жив ли он. Моё тело было полупрозрачным, как и у всех тех, кто там находился. Кроме самого фея, все были духами. И я очень боялась, что он умрет. Его смерть пугала меня больше, чем уготованные мне кандалы, хотя должно было быть наоборот. Но наше кровное родство было сильнее меня и всех страхов. Больше всего я боялась его потерять.

Я не понимала, почему так происходит. Ведь совсем недавно я не была с ним знакома и не ощущала ничего подобного. Почему же теперь во мне бушевали такие чувства? Лучше всего было бы спросить об этом книгу, но для этого надо взять её в руки, а сделать это я не могу.

Распоряжение Алисио выполнили в точности. Он открыл глаза сразу, как появились лекари и слуги с кандалами. Два светящихся серебряных ободка он надел мне на запястья сам, скрепив их у меня за спиной, и после этого я сидела, наконец, обратила внимание, какая на мне странная одежда. Точнее, я бы сказала, её полное отсутствие. Тело было покрыто облегающей, как кожа, кружевной платиновой паутинкой, в которую были вставлены бриллианты.

Я увидела свою неодетость, когда Алисио сковал мне руки и посмотрел на мою грудь. Только после того как были надеты светящиеся кандалы, тело перестал окутывать туман, и меня было чётко видно. Да и не только видно. Похоже, я стала почти материальна.

— Меня сейчас подлечат, и моя малышка откажется в моих руках. Теперь не надо будет тратить силы на удерживания тебя, кандалы с этим справятся. Ты никуда не денешься, и сегодня я смогу ощутить наслаждение, когда буду прикасаться к своей девочке. Пусть на твоё физическое тело мои действия не повлияют, но ты сполна сможешь всё почувствовать. Поэтому, ты подготовишься. Потом, наяву, я сделаю то же самое. Именно я, и только я, буду ласкать и любить тебя, — тихо говорил Алисио, и я видела, что каждое слово дается ему с трудом.