Книга После развода. Счет за предательство, страница 18 – Ольга Риви, Лиа Таур

— Я проведу, — уверенно шепнула я. — Просто идите за мной. След в след. И ради всего святого, не шуршите своим пижонскими кроссовками.

Садальский фыркнул, но спорить не стал. Для кабинетного юриста, привыкшего к кожаным креслам, в экстремальной ситуации он держался молодцом.

Я глубоко вдохнула и вышла из-за спины Глеба и первой шагнула в тёмный цех.

Луч фонарика мазнул по стене в метре от меня. Я тут же упала на корточки, прячась за массивным металлическим столом. Садальский бесшумной тенью плюхнулся рядом.

— Здесь на полу лужа старого машинного масла, — я ткнула пальцем в черноту. — Перешагиваем, очень широко.

Я сделала длинный выпад, Глеб повторил за мной.

Мы двинулись вдоль кирпичной стены. Я чувствовала себя так, словно играла в жуткую версию детской игры в «Морской бой». Только вместо корабликов, были слепые зоны и старое ржавое оборудование. Два шага прямо, обогнуть старую духовку и пригнуться под вытяжкой.

— Лысый, давай шкафчик ломай! — раздался громкий голос совсем близко.

Скрежет монтировки ударил по ушам, и я вздрогнула. Мы находились всего в паре метров от них. Если один из этих неандертальцев сейчас просто повернёт голову и посветит фонариком в нашу сторону, нас осветит как актёров на сцене драмтеатра.

— Осторожно, — я мёртвой хваткой вцепилась в плечо Глеба, не давая ему сделать шаг. — Там третья половица скрипит так, что мёртвого из могилы поднимет. Ставьте ногу левее, к самой стене.

Мы продвигались медленно, адреналин бил по нервам, а сердце колотилось где-то в районе рёбер, норовя пробить грудную клетку. В любой другой ситуации я бы умерла со смеху от того, как пафосный миллионер Садальский на четвереньках ползает по грязному подвалу, обтирая плечами многолетнюю пыль. Но сейчас нам было не до смеха, ставки слишком высоки. Поймают — сделают из нас отбивные.

Наконец, впереди показался массивный силуэт старого тестомеса. Огромный железный монстр, который весил как чугунный мост и занимал половину угла.

Я юркнула за него, а Глеб тяжело дыша осел рядом на корточки. Он дышал так, словно пробежал марафон.

— Если я испорчу свои любимые брюки, вы будете готовить мне ужины до конца моих дней. Бесплатно, — недовольно прохрипел он.

— Обязательно запишем это мелким шрифтом в контракт, — огрызнулась я, нащупывая пальцами холодный металл.

Вот она, защёлка нижней панели. Я надавила на неё, но она не поддавалась. Заржавела, зараза. Я закусила губу, навалилась всем весом, не жалея пальцев. Металл тихонько скрипнул и поддался, и панель со скрипом отъехала в сторону.

Я засунула руку в пыльное нутро. Пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Есть! Мои дневники, все три штуки были на месте. Мой главный козырь в суде против Тимура.

Я вытащила их, прижала к груди и радостно кивнула Садальскому.

В темноте блеснули его белые зубы. Он расстегнул пуговицы куртки, и я быстро сунула дневники ему во внутренние карманы. Если придётся убегать, я на своих коротких ногах точно споткнусь, а он с его ростом унесёт документы.

— Уходим, — скомандовал Глеб одними губами.

Мы начали отступать тем же маршрутом. Охранники в этот момент как раз с остервенением выламывали дверцы у старого промышленного холодильника, щедро сопровождая это отборным матом. Шум стоял приличный, это играло нам на руку.