Книга Рецепт (любовь) по ГОСТу, страница 99 – Вадим Фарг, Ольга Риви

Я оказалась выше него. Мои ноги сами собой обвили его талию.

— Миша… — прошептала я между поцелуями.

— Молчи, Вишневская, — прорычал он, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. — Просто молчи.

Его губы обжигали мою кожу. Я чувствовала, как внутри меня плавится тот самый лёд, который я наращивала годами. Я скользнула руками под его белоснежный, теперь уже мятый китель. Коснулась горячей кожи через тонкую ткань футболки. От жара его тела можно было обогреть весь этот санаторий без всяких бойлеров.

Мне мешала одежда. Мне мешало всё, что разделяло нас.

Я с нетерпением дёрнула его футболку вверх, оцарапав ногтями его спину. Он глухо застонал. Звук, от которого у меня по спине пробежали мурашки, и на секунду отстранился, чтобы стянуть через голову китель и футболку разом, отшвырнув их куда-то в темноту.

Теперь его руки вернулись ко мне. Требовательными движениями они скользили по моим бёдрам, по талии, сжимая и изучая.

В районе моего поварского кителя началась возня. Этот белый панцирь, сейчас стал досадной помехой. Михаил, потеряв терпение, дёрнул за борт так, что ткань затрещала.

Пластиковые пуговицы, на которых держалась вся конструкция, натянулись до предела. Ещё одно такое движение, и они разлетятся по всей комнате, как шрапнель.

— Стой! — я перехватила его руку. Моя ладонь накрыла его запястье, останавливая этот вандализм.

Михаил замер. Он поднял на меня затуманенный страстью взгляд. Его грудь тяжело вздымалась. На секунду в его глазах мелькнуло непонимание и даже тень разочарования. Он, видимо, ожидал отказа. Решил, что я передумала.

Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как колотится его пульс под моей ладонью.

— Подожди! — выдохнула я ему прямо в лицо, переводя дыхание. — Тут я сама.

Я медленно провела ладонью по его плечу, спускаясь к груди.

— Эти пуговицы мне ещё нужны, — прошептала я с лукавой улыбкой. — Где я в лесу найду запасной комплект?

Михаил выдохнул, и уголки его губ дрогнули. Он улыбнулся без капли того сарказма, который был у него на все случаи жизни. В этой улыбке было столько нежности, что у меня защемило сердце.

Он убрал руки, давая мне свободу действий, но не отступил ни на миллиметр.

Я медленно начала расстёгивать китель. Пуговица за пуговицей. Я не отводила взгляда от его глаз, превращая этот процесс в самую интимную дегустацию в нашей жизни.

Щелчок. Первая пуговица вышла из петли.

Михаил наклонился и коснулся губами открывшегося участка кожи у ключицы. Щелчок. Вторая пуговица.

Его поцелуи спустились ниже, к ложбинке на груди, заставляя меня выгибаться навстречу.

Наконец-то, последняя пуговица. Китель распахнулся.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, подхватывая меня удобнее и неся к разложенному дивану, который стоял в углу.

— Взаимно, Медведь. Взаимно.

Когда мы упали на мягкий диван, мир сузился до размеров этой комнаты. Не было больше ни прошлого с его ошибками, ни будущего с его неопределённостью. Было только «здесь и сейчас».

Его руки на моём теле были везде. Грубые и нежные одновременно. Он целовал меня так, словно хотел выпить до дна. И я целовала его в ответ.

Я чувствовала каждый шрам на его плечах, каждый бугорок мышц. Я гладила его спину, зарывалась пальцами в волосы, кусала губы, еле сдерживаясь.

— Миша… — я выгнулась дугой, когда его губы нашли особенно чувствительную точку на шее.