Книга Горничная для двоих, страница 8 – Эмма Рейн

Но пока я стону им в губы — сначала тихо, потом громче, — и не могу остановиться. Потомучто их поцелуи слишком хороши. Слишком настоящие. Слишком... живые. И я ненавижу себя за то, что мне это нравится.

Я позволяю им вести меня к кровати — шаг за шагом, медленно, будто время решило растянуться только для нас троих. Руки Яна на моей талии, тёплые и уверенные, Кай сзади, его ладони скользят по моим плечам, вниз по рукам, переплетают пальцы с моими, и я чувствую, как он дрожит — совсем чуть-чуть, почти незаметно, но это дрожь настоящая, от которой внутри у меня всё сжимается сладко и страшно одновременно. Мы опускаемся на простыни- огромные, белые, прохладные, пахнущие свежестью и ихпарфюмом. Ян ложится первым, тянет меня к себе, укладывает на свою грудь, и я слышу, как бьётся его сердце — быстро, сильно, совсем не так, как у человека, который всё контролирует. Кай опускается рядом, прижимается сбоку, его губы находят мою шею, и он целует её так медленно, будто рисует на коже невидимые слова. Я выгибаюсь навстречу, не понимая, откуда берётся это движение, это желание — оно приходит само, как волна, и уносит все мои клятвы. Ян целует меня в губы — глубоко, с лёгким стоном, который отдаётся во мне эхом. Его язык касается моего — мягко, почти робко вначале, потом настойчивее, и я отвечаю, не думая, просто отдаюсь этому ритму. Кай поворачивает моё лицо к себе, ловит мои губы, и его поцелуй другой — жадный, с привкусом дыма и чего-то горького, но такого нужного. Они целуют меня по очереди и одновременно, их дыхание смешивается с моим, их руки — везде, но не грубо, а так, будто боятся спугнуть, будто я — что-то хрупкое и драгоценное. Я закрываю глаза и перестаю считать. Перестаю думать о деньгах, о больнице, о завтра. Есть только их тепло, их запах, их голоса — низкие, хриплые, когда они шепчут моё имя. «Даша...», «Даша, милая...». Это звучит так нежно, так искренне, что слёзы подступают к глазам, но я не даю им пролиться. Вместо этого я тянусь к ним сама — целую Яна в уголок рта, потом в шею, чувствую, как он вздрагивает под моими губами. Поворачиваюсь к Каю, касаюсь его щеки, провожу пальцами по скуле, и он ловит мою руку, целует ладонь — долго, благоговейноМы теряем границы. Их тела прижимаются ко мне с двух сторон, горячие, напряжённые, и я растворяюсь между ними. Я глажу их волосы, касаюсь их лиц, шепчу что-то бессвязное — просто их имена, просто «да», просто звуки, которые вырываются сами. Они отвечают стонами, тихими, почти болезненными, и я чувствую, как их одержимость перетекает в меня. Я схожу с ума вместе с ними. Я люблю их в этот момент — не умом, не сердцем, а всем телом, всей кожей, всем воздухом, который мы делим. Это не любовь, это что-то большее — полное, без остатка, без мыслей о завтра. Они двигаются синхронно, будто давно репетировали это, будто ждали именно меня. Их губы на моей коже — везде, их дыхание обжигает, их руки держат меня так, будто я могу исчезнуть в любой момент. Я отдаюсь им полностью — без сопротивления, без стыда, без «это только за деньги». Я забываюсь. Я люблю их прикосновения, их поцелуи, их взгляды, когда они отрываются на секунду, чтобы посмотреть мне в глаза — в них нет холода, нет расчёта, только голод и нежность, смешанные в одно. Мы тонем в этом вместе. Время исчезает. Остаётся только жар, только стоны, только их имена на моих губах и моё имя на их. Я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаются они.