Онлайн книга «Восемнадцать минус»
|
В один из моментов мне опять почудились шаги сверху. Лишь на миг остановившись, я продолжил вспарывать грунт: если уж суждено, чтоб меня застукали, то так тому и быть. Даже думал, что может быть вернулась Рита и сейчас она меня вновь будет убеждать, чтоб я бросил все это, и что это безумие. И сейчас я может быть с ней и согласился бы. Оставалось еще две минуты до конца «помидорки», но я решил передохнуть. А еще я думал, что Рита могла вызвать полицию или врачей. Почему нет? Она могла это сделать наперекор мне. Но никто ко мне не заглянул, никто не спросил, что это я там затеял. Я не слышал больше шагов наверху, и уж тем более не было никаких голосов. Так что я продолжил копать и наполнять мешки. * * * Мама работала фотографом. Раньше, конечно, у нее была «нормальная» работа, но потом она уволилась и стала делать фотосессии. И все удивлялась, как же так получается, что можно по щелчку пальцев поменять жизнь. Она мечтала о новом «Никоне», который стоил под сто тысяч, с каким-то там крутым объективом. Мы с сестрой работали на листовках, а я еще и машины мыл – что угодно готов был делать, только чтоб собрать нужную сумму. И когда мы подарили маме на день рождения, этот фотоаппарат, она просто чуть с ума не сошла. Я никогда не видел человека счастливее. У нее был свой блог с кучей сторис, портфолио… Я и представить не мог, что она вообще может заболеть так. Вообще не помнил, чтоб родители болели, у отца даже простуда или там температура редко бывали. При его-то работе. А тут – на тебе. Так что самостоятельной жизни мы с Ритой выучились за то время, пока отец и мать летали в Москву и Питер на обследования и бесконечные химиотерапии. Однажды мы сидели с Ритой и Улей вечером. Играли в карты. Уля увидела их в каком-то мультике и не давала нам покоя, пока я не притащил колоду. Играли мы, как ни странно, в покер. Я выложил на стол фул хаус, Уля кинула пару, а Рита внезапно выложила каре. — Давайте вы будете моими папой и мамой! – сверкнула глазами малая. Она уже тогда умела быть до ужаса требовательной. — Почему это? – спросил я. — Да потому что настоящих постоянно нет дома! Мы посмеялись. Но после этого малая иногда называла Риту мамой. Та не запрещала, а мне это не очень нравилось, честно говоря. Особенно когда она делала это при родителях. Мать как-то странно на нас при этом смотрела, однако улыбалась, по обыкновению. Она вообще часто улыбалась, а когда ей поставили этот диагноз, стала делать это даже чаще, чем до того. Раньше, когда я слышал о больных раком, я представлял землисто-серых изможденных людей, обязательно лысых. А мама стала даже красивее, чем была раньше. Макияж, прическа, наряды… Разве что вес теряла, это да и однажды мне бросилась в глаза ее по птичьи тонкая руки, когда мама выжимала тряпку. Казалось, что если она напряжется сильнее, то скорее кисти сломаются, нежели тряпка отдаст лишнюю воду. Наверное, тогда я впервые осознал: мама действительно болеет. Не понарошку. * * * Конечно, я не успел даже до конца выкопать яму, когда Рита вернулась. Почему-то я сразу понял, что это она и тревоги никакой не возникло. К этому моменту я успел одолеть шесть «помидорок» и часть мешков из погреба вытащил. Ко всеми маминым запахам добавился новый: свежей земли. Сочной такой, глинистой. |