Книга Остров звезд, страница 80 – Анджей Ласки

Может, меня неправильно поняли?

— Слышь, хуйло, оставь свои бабки себе! – раздался голос из-за двери.

Да нет, поняли правильно – это я переусердствовал. Хотя кто бы мог отказаться от такой суммы, не представляю.

Ну и как долго куковать мне здесь? Что скажете, сэры? Какого хрена вообще? Правильного диалога не получалось. Конечно, в нашем мире кроме денег рулят соцсети, или как его? Шорт как-то с этим справлялся. По мне, так просто дрочка какая-то. Туда-сюда, туда-сюда, а как еще назвать секс без удовольствия?

Я посмотрел на правую руку. Да ладно?! Прямо сейчас снять штаны и показать им кто папочка?! Бредово, как и все вокруг.

Вместо этого я завалился на койку. Такого еще в моей жизни не случалось. Все было: секс, наркотики, рок-н-ролл. Но только не это.

Глаза начали слипаться. Да выключите уже свой сраный белый свет. Ненавижу!

А потом я провалился в сон. Долгий глубокий сон.

— Джон, Джон, можно ваш автограф? – я перебирал с ноги на ногу, совсем околев в ожидании кумира. В руках почему-то была пластинка Леннона «Double Fantasy»^[140].

Был холодный декабрьский день, один из многих. Снег еще не выпал, но пожухлая трава уже легла в парках, укрыв землю некрасивым желто-черным пледом. Отвратительное начало зимы в Лондоне, не менее отвратительное, чем погода в принципе – сплошные дожди. Туманный Альбион затянуло серым туманом, в котором, если и скрывались люди, то они совершенно не были похожи на настоящих.

Меня толкали со всех сторон – желающих получить автограф у звезды было слишком много. И все же, мое желание было больше – кто вы такие, жалкие людишки? Стремление получить подпись на альбоме и привело меня сюда. Я отчаянно расталкивал локтями фанатов и даже заплатил какому-то фотографу пятьдесят долларов, чтобы никто не подумал, что я сам расписался на обложке. Опять же фотка на память, а потом ее можно будет продать на каком-нибудь аукционе.

— Джон, Джон, – я махнул ему рукой, и он даже, кажется, заметил меня, кивнув головой. А когда проходил мимо, я молча протянул ему пластинку и ручку.

— Какой вы заботливый, – Леннон улыбнулся. – Не ношу с собой ручек, а вы все предусмотрели.

Я пожал плечами.

«Леннон, 1980» вывел он на картонном конверте.

Так вот оно что – декабрь восьмидесятого. Как я сюда попал? Мне бы и странно тогда называться Кейси-аккордом – я еще не родился. Провалился в прошлое, когда меня просто еще не существовало.

— Это все, чего вы хотели? – Джон поднял взгляд.

Да, Господи, а чего бы еще хотел самый нерадивый фанат от звезды? Впрочем, нет. Я бы мог рассказать ему, как сильно я его люблю, и как сильно не люблю Йоко Оно^[141]. Но она стояла поблизости, а у меня язык свело. Ведь все знают, что именно из-за этой стервозной бабы распались «The Beatles», и что поет она на концертах, как самая что ни на есть драная кошка, не попадая ни в ноты, ни в ритм. И все со мной согласятся. А еще бы я рассказал, что мою жену тоже зовут Синтия^[142], и, кажется, стоило бы остановиться на ней, а не разводиться и не выбирать себе в спутницы жизни узкоглазую японочку, которая вообще не умеет петь. Нет, конечно, некоторые любят Азию. Но только где Ливерпуль, и где Токио. Вот ведь свела судьба.

Впрочем, не моего ума дело. Все самые лучшие альбомы «The Beatles» уже написаны, а здесь что? «Imagine»^[143] и все? Все, Джон, все! Больше ничего не будет лучше! Как можно такое допустить?