Книга Остров звезд, страница 113 – Анджей Ласки

Хем замолчал и выжидающе смотрел на меня.

— Черт возьми! Хотел было пошутить… Я о том, что ты русский. Твоя педантичность говорит совершенно о другом.

— Это от бабушки, – Хем наклонился над чехлом с гитарой. – Молния заела, – он дергал замок туда-сюда. – А Хемингуэй был ее любимым писателем. Куба и все такое. Холодная война. Слышал о таком?

Я молчал. Учебники истории все прекрасно объяснили – русские чуть не нажали красную кнопку. Кеннеди, Хрущев. Пожалуй, это был бы последний день в жизни планеты. Хорошо, что я тогда еще не родился – не пришлось бы умирать. Черт его знает какой год. Кажется, тогда еще динозавры существовали. Или нет?

— Конечно, слышал, – словно очнувшись, сказал я. – Карибский кризис^[193].

— Точно? – Хем видел мое замешательство, – если что, я про писателя…

— Ах, ты про Хемингуэя… Конечно, – я хлопнул себя по лбу. Хотя довольно смутно представлял о чем он – музыка всегда была главнее литературы.

— Эрнест, – уточнил он, – Эрнест Хемингуэй. Меня в честь него и назвали.

Я хотел было еще кое о чем спросить, но он опередил меня, продолжая.

— Конечно, тогда, мне и в голову не приходило, что смогу подняться на самую вершину. Это было так, увлечение. Увлечение с красным дипломом. Надо мной многие смеялись. Ну а теперь… – он на секунду замолчал, – теперь я здесь, на самом пике. И слава не то, чтобы беспокоила меня, совсем нет. Я скорее думал о том, чтобы моя жизнь приносила мне радость. Хотя и моим бестолковым друзьям я хотел показать, чего стою. Мне повезло, что я встретил тебя. А почему ты спросил меня об этом?

Даже не знаю. Шальная мысль залетела. Да я и не думал так глубоко закапываться. А тут на тебе – вся история с начала Первой Мировой до почти-ядерной-зимы и дальше.

— Знаешь, – протянул я, – просто задумался о том, что останется после меня, если вдруг завтра меня собьет машина, – почти честно ответил я.

— Тебя радует твое наследие? – кажется, он даже не обратил внимание на главное.

— Скорее, успокаивает. Ведь я всегда мечтал быть на вершине, и все делал ради этого. С самого рождения. И сейчас могу со всей ответственностью заявить, что добился всего, о чем когда-либо мечтал. Уже сейчас.

— То есть, ты хочешь сказать, что умрешь без сожалений? – Хем поднял голову, пристально уставившись на меня.

«И сейчас то самое время, чтобы подумать об этом. Ведь я, считай, на пороге смерти» … – подумал я, но ответил совсем другое:

— Пожалуй, что так.

— Что ты будешь думать, если меня вдруг завтра не станет? Что ты почувствуешь? – я задал слишком неожиданный вопрос.

Мы неспешно брели с Синтией по улице домой после какой-то вечеринки. Были немного навеселе, поэтому шли, пошатываясь и держась за руки.

Учитывая мой загруженный график, всегда было довольно тяжело выделить хотя бы один спокойной вечерок, когда вот так мы могли вместе с любимой провести время с друзьями, а потом прогуляться, никуда особо не спеша. Отмерять шагами мостовую в три часа ночи и просто расслабиться.

Жизнь профессионального музыканта и кумира молодежи в одном лице весьма утомительна, скажу я вам. И не располагает к спокойным семейным вечерам, как это бывает у большинства, когда возлежать на диване после работы – это верх спокойствия и отдыха после утомительного дня. То, что происходит на самом деле, слишком отличается от людских представлений о работе парня вроде меня. Работе? Ты серьезно?