Книга Возмездие по плану совпадений, страница 71 – Галина Владимировна Романова

— А следствию вы про машину говорили?

— Нет… Не помню… Может, и говорил что. Но кто меня слушал? У меня нашли нож в ее крови. Одежду мою в ее крови. И я пьяный в хлам, вспомнить ничего не могу. Чего еще надо?

Так-то да. Идеальный подозреваемый. И сел, как тогда виделось, за дело. Если бы потом еще не три убийства, схожие по почерку.

— А дяде своему — участковому — не рассказывали про машину?

— Нет. Его ко мне не пускали. Только потом уж приехал, на зону, на свиданку. И смысл был воду мутить? Его и так из органов из-за меня поперли.

— Из-за того, что пытался вас оправдать?

— Из-за того, что у него такие родственники. Жалко, что пострадал из-за меня. Хороший мужик, въедливый. А вы чего тут, начальник? — сощурился вдруг Антон. — Случилось че похожее?

И не раз! Только вот откровенничать с ним Кузьминой не хотелось. Парень отсидел три четверти срока. Чем она может ему помочь? Доброе имя восстановить? Так она еще и не готова. Не нашла она еще убийцу.

— Еще помню смайлик на заднем стекле был у тачки той, — вдруг проговорил Артем перед тем, как его вывел конвойный.

— Какой смайлик? — насторожилась Вера.

— Обычный. Улыбчивый. Большой такой, размером со сковороду. В одну треть заднего стекла. Желтый, с улыбкой и двумя глазами…

Второй осужденный был менее разговорчив. Пробурчал при встрече, что сидит за дело, и попросился обратно, сославшись на усталость.

И Ева Ерина тоже ничего не рассказывает. Но чего-то точно боится. Они хотя и вышли из дома на улицу, и звуков резких тут особых не наблюдалось, вздрагивать она не перестала.

— Вы чего-то боитесь, Ева? — спросила напрямую Вера.

— Боюсь? — она сделала из стакана три больших глотка. — А мне-то чего бояться? Я никого не трогала.

— А подругу свою Надю?

— А ее-то я за что должна тронуть? За то, что стриптиз — сучка такая — моему Владу показывала? И не раз!

— В смысле? Разве ее приватный танец не ограничился его мальчишником?

— Как же, ограничился! — фыркнула Ева. — Как мне уже недавно доложили, она любила и у него в кабинете раздеться! Вот сука!

— Влад не рассказывал.

— Еще бы он рассказал! Он наверняка не признался, что еще в молодости эту дрянь трахал! — немного оживала Ева.

Видимо, злоба и ревность на нее хорошо влияли.

— Почему же? Об этом не умолчал. А вот о том, что вы подрались, он не знал. И был ошеломлен, что вы нанесли своей подруге Наде такие страшные увечья. Будучи ребенком почти! Что за драка, Ева?

— Вы действительно полагаете, что я могла так Надьке навалять? Я дрыщ дрыщом была. Справилась бы я с такой кобылой!

— Влад тоже не поверил. Сказал, что вы хоть и безбашенная, но не настолько.

Это вырвалось у Веры как-то само собой. И хорошо, что вырвалось. Ева неожиданно опешила, часто заморгала и тут же заплакала.

— Хоть он мне верит… Хоть он мне верит… — шептала она, роняя слезы в стакан с водой. — Конечно, я ее не била. Надька мне в ту ночь позвонила. Вызвала на улицу. Выхожу, а она вся перекошенная, в крови, от боли стонет. Обезболивающее начала просить. Я сбегала, принесла ей что-то из аптечки. Спрашиваю: кто это тебя так? А она — ты! С дуба, спрашиваю, рухнула? А Надька в слезы и умолять: давай, говорит, так всем скажем. А то мне, говорит, хана! Из-за парня, типа, подрались. Тем более, говорит, что тебе он нравится, а я с ним сплю.