Книга Последнее убежище, страница 65 – Клеменс Мишальон

Когда легла в постель, поняла, что не чувствую ног.

Я вообще ничего не чувствовала.

Самое ужасное, что жизнь продолжалась как ни в чем не бывало, кипела за окном общежития – ухали совы, тихо шагали олени, в кустах шуршали еноты.

Поднялось солнце.

Я, как обычно, заступила на утреннюю смену в кабинете. При свете дня Эмиль вновь стал обычным Эмилем. Он приветствовал меня, выдвинул мне стул и дал задание.

Я вновь принялась вычитывать его идиотские брошюрки и разбирать чертовы книжки.

Эмиль все время маячил рядом, совершая до боли знакомые обычные движения. У меня все падало из рук, болели плечи, ноги, боль вдруг возникала в сотне разных мест – словно тревожно звонили маленькие колокольчики.

На обеде я разыскала Саймона. Самой показалось странным – именно Саймона, а не Габриэля. Но мне требовалось кое-что выяснить.

— Есть вопрос, – коротко сказала я.

Он поднял голову от тарелки с супом.

— Валяй.

— Не здесь.

Возможно, Саймон понял, о чем пойдет разговор.

— Встретимся под вязом, – шепнул он. – Постарайся пораньше.

Ночью я тихо выбралась из кровати, и ноги сами привели меня к старому дереву. Было холодно, на улицу никто носа высунуть не смел, и вяз был в нашем полном распоряжении.

— Что ты хотел тогда рассказать Луизе об Эмиле?

Саймон пожевал губами.

— Выкладывай! – велела я.

Он вздохнул и посмотрел в сторону.

— Тебе очень надо знать?

Похоже, мне без тебя все известно, хотела сказать я, однако слова застряли в горле.

Саймон набрал воздуха и заговорил:

— Эмиль… Он спит с девочками.

Ну да.

Я интуитивно понимала, что была не единственной, кто угодил в его постель. Налаженный процесс, система… Их с Эдвиной действия казались многократно отрепетированными.

— Давно он это практикует?

— С самого начала, – пожал плечами Саймон.

Разумеется…

Произошедшее со мной не было чем-то необычным, не противоречило созданному им в каком-то смысле нормальному миру. В том-то и дело… Для того Эмиль его и создал.

Я задумалась о других девочках, которые шли по ленте конвейера, словно те цыплята в видеоролике. Он внушал нам, что мы – угроза для мира и его следует от нас защищать. Какая там угроза… Мы были нежными цыплятками, взращенными и воспитанными с определенной целью, пребывающими в полном неведении, пока нас не извлекут из ограниченного мирка и не предоставят судьбе.

У меня имелось довольно много вопросов, у Саймона, похоже, были ответы.

Кто еще знает? Да все в курсе. Все взрослые, все матери. Тем не менее никто ничего не предпринимает. Разве это правильно? Конечно, неправильно. Но Эмиль всегда дожидается, пока девочке не исполнится восемнадцать, и этот факт его в какой-то мере оправдывает. Во всяком случае, таковы были смутные представления Саймона о допустимости творящегося в коммуне. Как часто происходит… ритуал? Точно сказать нельзя, Эмиль берет то одну, то другую из достигших совершеннолетия. В общем, довольно регулярно.

Я так и не решилась задать последний вопрос.

Выходит, Эмиль был… отцом? Отцом некоторых детей в коммуне или даже всех без исключения?

С того дня прошло много лет, случилась тьма событий, и наконец я наткнулась на чрезвычайно подробную статью в одном журнале, где упоминалось, что Эмиль сделал вазэктомию. Кстати, в той же статье рассказывалось, откуда взялся тест о курице или рыбе.