Книга В поисках Сары, страница 102 – Дэниел Сверен-Бекер

Кейси Хоторн (продюсер): Он, должно быть, что-то перепутал. Может, он имеет в виду тот момент, когда я зашла в офис и нашла компьютер? Я рассказала об этом в финале. Но это было в тот же день, когда мы с Феликсом нашли Сару. Так что я действительно не понимаю, о чем он говорит.

Брэндон Грассли (сосед): Кейси была там. И она скрывала это все время.

Кейси Хоторн (продюсер): Брэндон – убийца, признавшийся в своем преступлении, и известный лгун. Ни одному его слову верить нельзя.

Брэндон Грассли (сосед): Я могу это доказать.

Кейси Хоторн (продюсер): Я не была там, кроме как в тот раз с Феликсом.

Брэндон Грассли (сосед): Я и сам удивился, когда понял. Это случилось через несколько лет после моего приговора. Я много читал. Книги, журналы, все, что попадалось под руку. Однажды взял в руки старый номер «Энтертейнмент уикли». Да, нам разрешено читать журналы в тюрьме. Кейси тогда была на пике популярности, становилась ну, знаете королевой тру-крайма. И этот модный журнал опубликовал о ней профильную статью. Статья была вроде как посвящена исследованию этики ее профессионального успеха, но по сути это был рекламный панегирик.

Я читал и раньше подобные статьи. Журналист ходит по пятам за героем, заглядывает в закулисье профессиональной и личной жизни, получает несколько цитат, делится псевдоинтеллектуальными наблюдениями… В общем, я не фанат всего этого, но когда увидел, что речь идет о моей старой приятельнице Кейси, решил прочитать. Автор рассказывает о ее жизни в Лос-Анджелесе, описывает обычный день, показывает, как ей удается делать так много шоу, как она выбирает проекты, бла-бла-бла, и вот они переходят к деталям: на какой машине она ездит, во сколько просыпается, цвет плитки в ее доме в испанском стиле, занятия фитнесом… С ума можно сойти, но я продолжаю читать. И вижу это. Кое-что, сказанное мимоходом, но мгновенно пробудившее мою память. Я прочитал это предложение и понял, что Кейси виделась с Сарой.

Помню его дословно: «Хоторн, кажется, держится исключительно на никогда не истощающихся запасах снековых батончиков со вкусом клубники и ароматом розовой герани, особом продукте, найти который можно только в модном кафе „Мун джус“ в Санта-Монике; они, кажется, материализуются из эфира ежечасно, оставляя за собой, словно лепестки цветов, след из неоново-розовых оберток».

Она ведь действительно любила эти батончики, да? И вот журналист упомянул об этом. И я поверил. Потому что сам видел один такой батончик раньше. Что странно, поскольку их можно достать только в одном конкретном месте в Лос-Анджелесе. Но эту неоново-розовую обертку забыть трудно. Я видел одну – в домике Сары. Подумайте, что это значит.

Я уже рассказывал вам, что произошло, когда я вошел за Сарой в ее домик. Я был там меньше пяти минут, но успел осмотреться, прежде чем мы схватились. Помните, я пытался понять, что происходит. У Сары была ниша с запасами продуктов. Продуктов было немного – похоже, заканчивались. Но я точно знаю, что видел ту розовую обертку на полке. Я уверен. Она бросалась в глаза. Я не знал тогда, что это, и больше о ней не вспоминал. Пока не прочитал ту статью.

Это был снековый батончик со вкусом клубники и ароматом розовой герани из кафе «Мун джус» в Санта-Монике.

А теперь скажите, что, черт возьми, делал этот особенный батончик из Калифорнии в домике Сары в тот день, когда я пришел туда?