Книга Акулий король, страница 98 – Саша Хеллмейстер

Донни надел черное кашемировое пальто, отделанное воротником из богатой норки. Он и его спутница выглядели блестяще; оба это понимали, и он вдруг поймал ее на кротком, но любопытном взгляде исподтишка. Она смотрела на него в отражение зеркала, под предлогом, будто поправляла волосы, пока он одевался, – и когда Донни встретился с ней глазами, быстро отвела их в сторону.

Вместе, под руку, они вышли из дома, сошли по ступенькам к черному с тонированными стеклами «Мерседесу», возле которого преспокойно ожидал высокий, крепко сложенный и коротко бритый мужчина с очень яркими светлыми глазами. Он был в костюме-двойке и водительских перчатках. Поздоровавшись с доном и его спутницей, он не остановился ни на ней, ни на нем взглядом более долгим, чем этого требовала вежливость, и, открыв перед ними дверь, хотел придержать, но Донни легонько коснулся его плеча и добродушно сказал сесть за руль: он здесь справится сам. Джонни Роско, кивнув, не стал спорить. Он соображал быстро. Обойдя машину и заняв место на водительском сиденье, он в зеркало заднего вида наблюдал, как Донни ласково усадил свою душеньку, поправив полу ее стелющегося по земле роскошного манто, затем хлопнул дверью, обошел машину и сел рядом. Когда он аккуратно закрыл и свою дверь, откинувшись на спинку кожаного кресла, Джонни завел машину. Двигатель заурчал, «Мерседес» тихо тронулся.

* * *

Почти всю дорогу Шарлиз вежливо молчала, впечатленная грядущей оперой, дорогим подарком и мужчиной, который ее сопровождал. Там, в доме, она как завороженная уставилась с лестницы на Донни Мальяно – такого обворожительного, такого ей приятного, что Шарлиз почти не верила: неужели этот человек сегодня будет на несколько часов принадлежать ей?

О большем она боялась даже думать.

Они ехали в «Мерседесе», объятые спокойной тишиной. Шарлиз изредка поглядывала на водителя и косилась в окно на пролетавший за стеклом вечерний, сверкающий огнями Чикаго, такой же богатый и сказочный, как жемчужные пуговицы на узких рукавах ее платья, сперва сложив обе руки на колени. Затем Шарлиз с радостью позволила Донни аккуратно стиснуть ее ладонь; он в задумчивости перебирал тонкие пальцы, не глядя на Шарлиз, а отвернувшись в окно, так что она только любовалась тяжелой линией его подбородка и краешком мужественного профиля. Ей хотелось бы положить голову ему на плечо, или прильнуть, или прижаться поближе, но она не смела – не зная, что можно с ним делать, а что нет, несмотря на ту близость, которую за несколько дней до этого они пережили вместе.

Спустя почти что час по вечерним пробкам «Мерседес» проскользил к опере, которая представляла собой белокаменное высотное здание в стиле ар-деко в сорок пять этажей со множеством узких окон, выполненное в том же духе, что остальные старые небоскребы; построенное в тысяча девятьсот двадцать девятом году, оно было частью офисного и торгового крыла с пролетами в двадцать два этажа, совмещенных с оперой – затем, чтобы получать больше прибыли. За ним темнела полоса реки Чикаго. Вдоль улицы тянулась галерея, обозначенная рядом длинных колонн. Над каменной аркой, под локтями двух нимф, изваянных из мрамора, улыбались и печалились театральные маски. Украшенные искусными лентами и вензелями из гранита, в незыблемую твердыню плиты, венчавшей вход в это гигантское здание, были впечатаны золоченые буквы: «Лирическая опера Чикаго».