Книга Акулий король, страница 264 – Саша Хеллмейстер

— Все, путь свободен, – сказал Коди.

Его парни подняли шлагбаум. Сработали чисто: обе машины въехали на территорию свалки, из-за пистолетов с глушителями их выстрелы никто не услышал, и они спокойно добрались до особняка.

Поли вышел первым и расстегнул пальто. Под ним показался край кожаной наплечной кобуры.

— Никого из мужчин не жалеем, – скомандовал он. – Зачищаем всех. Нам вендетта ни к чему. Мои парни подкараулят родственников Сарто и уберут их на въезде. Поработаем быстро, быстрее отдохнем.

Он говорил ужасные вещи, но в его словах не было ни кровожадности, ни жестокости. Если бы дон Мальяно дал приказ не трогать Скварчалупи, он не тронул бы. Приказ заключался в другом: Сарто подкупили, он поддался и поплатится за это.

Коди задался вопросом, а будет ли отец в воскресенье замаливать этот грех в соборе? И, сняв пистолет с предохранителя, направился в особняк вслед за Поли.

С ними было пятеро крепких толковых ребят; двое – из команды Коди, трое – от Поли. Они позвонили в дверь и спрятались по стенам, готовясь к стрельбе; им открыла, не ожидая ничего дурного, сноха Сарто, тридцати с лишним лет. Судя по рукам, испачканным в муке, она готовила.

Ее сграбастал один из мужчин и ударил рукоятью пистолета в висок: она повалилась без сознания, но осталась живой. Через нее, лежащую на пороге, переступили и вошли в дом, крепко заперев за собой дверь. Затем в окнах замелькали короткие, как пульсация сердца, вспышки.

Сарто Скварчалупи все быстро смекнул и засел на втором этаже в своей спальне. Спрятавшись там в углу между шкафом и комодом, он вооружился пистолетом и ждал, когда смерть придет за ним. Первого же, кто вломится к нему в комнату, он хотел угостить пулей, но ему попались вовсе не дураки. Дверь выломали, за ней объявился человек Мальяно: он фиксировал предплечьем заложника – кудрявого смуглого племянника Сарто семнадцати лет: тот только вошел в бизнес и был теперь страшно напуган, на его штанах расплылось пятно, из разбитого носа текла кровь. Он тряс головой и громко, на смеси английского и итальянского умолял дядю не стрелять, но тот всадил в него три пули, чтобы достать до врага, и сам был застрелен одной, точно в лоб.

Поли вышел из укрытия, с тяжелым вздохом осмотрев выбитую дверь, щепки, торчащие из косяка, и труп Сарто, распластавшийся по полу. Из пулевого отверстия во лбу по виску медленно стекала струйка крови.

— А что с женщинами делать будем? – спросил хмурый Коди.

Его солдат отпустил изрешеченного мальчишку, который упал возле комода и уставился в потолок жалобным, навсегда застывшим в предсмертном испуге взором. Он не понимал, как так – чтобы его пристрелил родной дядя, – и умер преданным собственной семьей. В тот момент Коди со смесью боли и отвращения к Скварчалупи подумал, что отец так никогда бы не поступил.

Никогда.

— Мы не трогаем женщин, – коротко сказал Поли. – И детей.

— Дети вырастут, – мудро заметил Коди, – и захотят отомстить.

— Мы не трогаем, – снова повторил Поли, громче прежнего, и мрачно прибавил: – Дон обговорил все с семьей, готовой их принять. Это дальние родичи Скварчалупи, которые не будут мстить за Сарто. Им отойдет часть средств с бизнеса. Это очень большие деньги, да и потом, ты же знаешь, кто такие Скварчалупи – бандиты с большой дороги, а кто такие Мальяно.