Книга Акулий король, страница 25 – Саша Хеллмейстер

Он заметил, как она зарумянилась и как тревожно и высоко поднялась ее грудь.

— Дело не в этом, – шепнула Шарлиз. – Я думаю, он не любит ее, а хочет. Между этими вещами – пропасть.

Воодушевившись, несчастный Джон Кормак жарко читал свою роль. Донни Мальяно усмехнулся и, легко приподняв волосы от уха Шарлиз, сказал ей на ухо вместе с Мефистофелем. Он оказался так близко, что касался кожи губами:

Шарлиз невольно прильнула к его плечу; двинувшись, она сбила пиджак, и тот заскользил в траву. Свободной рукой Донни мягко пиджак свой поймал и вернул на место, невзначай коснувшись гладкого женского колена. Шарлиз застыла. Прикосновение это было мимолетным и скользящим, но таким, что все ее тело будто пронзило желанием. Ноздри ее затрепетали; от Донни Мальяно пахло свежестью и прохладой, а еще – табаком и горькой кожей. Их неумолимо друг к другу потянуло. По телу ее пробежала легкая дрожь. Донни убрал руку, напоследок скользнув по бедру под заломленным краем подмятой юбки.

Одно это прикосновение было для Шарлиз опытом более чувственным, чем все, что было у нее с бывшим парнем. Дело ли в том, что ее так странно влекло к этому человеку? Сама порицая чужие желания, она его моментально возжелала. Видимо, это было взаимным.

— Ты знаешь «Фауста» наизусть? – преспокойно поинтересовалась Шарлиз, словно Донни не делал того, что могло бы ее смутить.

Он только улыбнулся.

— Мои деловые партнеры любят театр. – И он насмешливо прочел: – Кто я? Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла.

Он ничего больше не сказал. Покачивая носком начищенного ботинка и выпрямившись, изредка поглядывал, как Шарлиз неловко заерзала, глубоко вздохнула. Груди ее стало тесно под блузкой, будто не хватило воздуха, и Шарлиз вздохнула еще, как бы невзначай коснувшись шеи под волосами и откинув их на другое плечо – так, чтобы Донни Мальяно мог полюбоваться ее обнаженной кожей над белым воротником. Между ними было что-то, неясная обоим связь. Что с нею делать, Шарлиз еще не знала, но чувствовала: сейчас все кончится. Что бы ни было здесь, с этим мужчиной, пройдет этот день, на своих «пятьсот шестидесятых» он покинет колледж и оставит ее здесь, потому что они – люди из слишком разных миров. Одно это понимание заставило Шарлиз вдруг отстраниться. Донни из вежливости не стал никак тянуться к ней.

Вдруг все зааплодировали. Парень, сыгравший Фауста, уже оттарабанил финальную речь к Мефистофелю, который взял в руки богато украшенный ларец, и смолк. Донни приосанился, вместе с остальными легко похлопал актерам. Шарлиз запоздало сомкнула ладони несколько раз, с волнением глядя то на сцену, то вбок, на мадам Коэн, которая сидела через стул от нее и, кажется, ничего не замечала.

Но не могла же мадам не заметить, что между ними было?

На Мальяно Шарлиз Кане даже не смела смотреть.

Когда представление кончилось и актеры с поклонами удалились, студенты поднялись и под предводительством двух профессоров покинули террасу. Шарлиз ушла вместе с ними вдоль первого ряда, на ходу пригладив на коленях юбку. То, что случилось, привело ее в замешательство, и ей до смерти хотелось увидеть Сюзан и обо всем скорее рассказать. Она плелась в хвосте с другими ребятами, но у ступеней обернулась и в последний раз в глубокой задумчивости посмотрела на Донни Мальяно, просто чтобы запомнить, каким он был. По спине пробежала приятная дрожь. Он стоял к Шарлиз спиной, повесив пиджак на локоть. На крепком торсе ладно сидела белая рубашка, удивительно свежая даже после целого дня в этакой духоте. Другую руку он сунул в карман брюк, пока говорил о чем-то с миссис Кейн: та заглядывала ему в лицо с почти подобострастным выражением, часто кивая.