Книга Акулий король, страница 234 – Саша Хеллмейстер

Витале всегда был начеку. В конце концов, в этом и заключается его работа. Он вышел на лестницу, быстро спустился к машине – пальто он оставил в палате, уверенный, что его теперь нужно только выбросить. Вряд ли пятна крови с него сойдут. Ёжась от промозглого ветра, он быстро сел в «Бьюик» и велел водителю поторопиться обратно в офис, а потом привезти ему из дома новый костюм и пальто: дон велел встретиться с Присциллой и Гейбом Морроу, и Витале не хотел его разочаровывать.

* * *

— Может быть, тебе принести воды? – осторожно спросила Шарлиз.

Сложив ногу на ногу, она сидела рядом с Донни, который устроился в одном из жестких кресел в коридоре. Он ждал против палаты, когда дочь привезут туда, и терпеливо покачал головой, не говоря почти ничего. Шарлиз места на находила. Она не признавалась себе в этом, но страх, что такое потрясение может выбить из колеи ее любимого мужчину не только эмоционально, но и физически, был очень силен. Когда отец умер от обширного инсульта, он был несколько моложе Донни. Шарлиз помнила, как беспокоилась, если он становился так же бледен в последние месяцы своей жизни. Теперь ее точил страх за любимого. Она ласково, деликатно коснулась ладонью его груди и осторожно помассировала ее поверх рубашки. Затем виновато заглянула в лицо.

— Тебе точно ничего не нужно?

Она еще не понимала, что такого человека, как он, плохие известия какой угодно степени подкосить не способны. Он покачал головой и, поймав ладонь Шарлиз, поцеловал ее. Лицо его и взгляд заметно смягчились. Затем он обнял девушку, прижал к себе, погладил по щеке.

— Я не собираюсь валяться здесь на полу с сердечным приступом, дорогая, – хмыкнул он. – Не на того напали. Не беспокойся, все будет хорошо.

Шарлиз кивнула, заломив брови. Она понимала, что он храбрится, но понимала также, как сильно Донни волнуется за дочь… и как болит его душа за потерянного внука. Хотя она прожила с ним совсем недолго и была знакома с Ритой самую малость, но женское чутье подсказывало: Рита не очень трепетно относилась к своему положению и ребенком не дорожила. Она воспринимала это как обременяющее обстоятельство, без нежности, без чуткости, с деловитой холодностью, словно речь шла не о будущем малыше, а о каком-нибудь рядовом деле, с которым ей хочется разделаться и вычеркнуть из списка.

В отличие от нее Донни ждал этого ребенка. Материнство своей любимой младшей дочери он воспринимал с большим трепетом. Шарлиз вспомнила, как тепло и с любовью он отзывался о ней и ее положении в колледже, и за Донни стало больно. Отвернувшись и проглотив спазм в горле, она просто кивнула в ответ на его слова, понимая, что он никогда не признается ей в том, какую рану сегодня получил.

Возможно, у него было много этих ран за целую жизнь. Теперь вот это израненное сердце, этот уже повидавший слишком многое человек попал к ней в руки. Шарлиз стало стыдно. Он доверился ей, он сейчас сидит с ней в больнице, опасаясь за свою дочь, и позволяет быть рядом, в то время как она задумала нанести ему еще один удар.

В то же время Шарлиз понимала, что иного выхода нет: если она хотела устроить их личное счастье и свою жизнь, поступить по-другому было нельзя. Главное, улучить момент и сообщить ему обо всем мягко. Подстелить соломку. Пусть он поймет: она хочет уехать, чтобы вернуться. Она хочет покинуть его на время, чтобы больше не покидать никогда.