Книга Разрешаю умереть, страница 29 – Питер Джеймс

Закрыв за ними дверь, Найл бросился в гостиную, стараясь не забыть слова рослого полисмена.

«Ферзевый конь, королевская пешка на третьей линии…»

Он сделал этот ход. Само собой, потом вернет фигуры на место. Блин, вот чего она не заметила! Легавый оказался прав. Иден полностью прощелкала этот момент! Сделав такой ход, Найл объявит ей шах, и у Иден останется два варианта: потерять короля – то есть игра окончена – или пожертвовать ферзем, что, по сути дела, тоже означает конец игры.

Найл представил ее лицо, когда она наконец-то вернется домой, а он, впервые за бессчетное множество партий, одержит победу.

«Шах и мат!»

2 сентября, понедельник

По пути к машине Олдридж остановился у мусорного бака и поднял крышку. В пахучем месиве он заметил пустую бутылку из-под отбеливателя, но молчал, пока они не сели в машину.

— Милый парень? Как бы не так, – тихо сказала Литтл, убедившись, что окна подняты. – Наполнитель для кошачьего лотка?

Она покачала головой.

— В баке бутылка из-под отбеливателя, – в тон ей сообщил Олдридж.

— Выходит, теперь мы знаем, кто у них ведет домашнее хозяйство, – усмехнулась она, и Олдридж кивнул.

По улице ржавым ведром с болтами прогремела старая «воксхолл-вива» – похоже, без глушителя, – с двумя юношами в бейсболках, надетых задом наперед. В другой раз патрульные тормознули бы эту парочку, но не сегодня.

— Обычно самые крупные ссоры разгораются по мелочам, – заметила Холли.

— Кому об этом знать, как не мне! На днях получил от Барбары подушкой по голове, потому что храпел! А неделю назад, в воскресенье, хотел отоспаться после ночных смен, а она решила пропылесосить спальню!

— Пару недель назад мы с Ханной поругались из-за того, что я поставила полбанки тушеной фасоли в холодильник – вместо того, чтобы переложить содержимое в миску и накрыть фольгой. Ханна сказала, что фасоль вступает в реакцию с жестяной банкой.

Олдридж почесал в затылке.

— Несколько лет назад я охранял место преступления. Парень до смерти забил жену крикетной битой. За то, что она без спроса переложила носки у него в шкафу.

Какое-то время оба молчали. Затем Холли спросила:

— Что, по-твоему, произошло здесь на самом деле?

— Вымытый плинтус, запах отбеливателя, пустая бутылка… Его жена исчезла? Сбежала? Или Патерностер убил ее? Об этом думаешь? – спросил Олдридж.

— А ты? Разве не об этом?

Он кивнул.

— Отсутствие паспорта – существенная деталь.

— Да, – не сразу ответил Олдридж, – но не факт, что в очевидном смысле.

— То есть, Джон?

— Вдруг Патерностер хочет убедить нас, что его жена сбежала?

— Дельная мысль, – кивнула Холли. – Служба в должности детектива оказалась не пустой тратой времени!

— Да, она на многое открыла мне глаза.

— Так или иначе, – заметила Литтл, – я никогда не доверяла парням, завидующим финансовому благополучию жены.

Олдридж согласился и добавил:

— Поехали-ка отсюда.

— За едой? – спросила Холли. – Снова попробуем позавтракать?

— Хороший план.

Получасом позже, когда запах карри, оставленный в салоне автомобиля предыдущим патрулем, сменился куда более аппетитным ароматом бутербродов с яйцами и беконом, оба почувствовали себя гораздо лучше. Сидя в машине, припаркованной на Черч-роуд напротив кафе, они молча поглощали завтрак. Олдридж, прикончив свою порцию раньше Холли, вытер губы салфеткой и напомнил, что пора бы поделиться подозрениями с «Гольфом-99»^[5] – дежурным инспектором брайтонского околотка.