Книга Умереть с первого взгляда, страница 62 – Питер Джеймс

— А кто коронер?

— Мишель Уэбсдейл. Она уже уехала на ДТП со смертельным исходом, но скоро вернется.

Мишель Уэбсдейл была из тех людей, кому Грейс доверял. Как и инспектору Уорнеру.

— А где сейчас Билл?

— Он только что отправился на вызов — женщина с ребенком на руках грозится спрыгнуть с балкона четвертого этажа.

— Ну и какие у вас первые выводы?

— Есть кое-что, что меня смущает: высота петли. Ноги жертвы находятся на добрых шесть футов выше стула, на котором она стояла. На шее с задней стороны виден синяк. Мои эксперты уже нашли волосы на полу, недалеко от стула, и это может свидетельствовать о том, что она упала перед тем, как повесилась, либо ее повалили на спину.

— Как вы полагаете, из дома ничего не пропало? Нет ли каких-нибудь признаков ограбления или обыска?

— Нет, сэр, все вроде бы стоит на своих местах. На первый взгляд, ничего не исчезло. На стенах дорогие картины, и вообще в доме много антиквариата: статуэтки и другие ценные вещи. На данный момент трудно определить, не украли ли что-нибудь, но мне представляется, что это не ограбление.

— Жертва все еще in situ?

— Да. Я поговорил с патологоанатомом из Министерства внутренних дел, и он обещал приехать примерно через час.

— Кто именно?

— Ваш добрый приятель, доктор Фрейзер Теобальд.

— Превосходно, теперь вечер у меня точно пропал, — закатил глаза Грейс.

Он поблагодарил Колла, а затем оба детектива поднырнули под ленту ограждения.

Они вошли в просторный, красиво обставленный холл, сморщив носы от запаха разлагающейся человеческой плоти. Потом поднялись по лестнице. Там вонь ощущалась сильнее, и стало очень жарко: центральное отопление работало на полную мощность. На лестничной площадке перед закрытой дверью стояла эксперт-криминалист в защитном костюме. Она узнала Грейса и предупредила его:

— Это тяжелая противопожарная дверь, сэр. Толкайте сильнее.

Грейс так и сделал. Войдя в душную, жарко натопленную комнату, он сразу увидел двух криминалистов в латексных перчатках, осматривающих пол в поисках отпечатков пальцев. Одного из них, Криса Джи, он знал. Фотограф Джеймс Картрелл снимал место происшествия на видеокамеру. Над ними, в петле из пояса банного халата, закрепленной на массивной позолоченной люстре, висела темноволосая женщина лет пятидесяти пяти в свободном свитере и джинсах. Потолок вокруг крепления потрескался, куски штукатурки отвалились. Среди мусора на полу лежала черная бархатная тапочка с вышитым золотым гербом. Вторая по-прежнему держалась на ноге женщины.

Шея погибшей казалась вытянутой. Темно-синий с розовым язык высовывался изо рта. Неподвижные глаза налились кровью. Лицо покрылось зелеными пятнами, вокруг глаз скопились мясные мухи. Руки побагровели, на губах выступила засохшая пена.

Грейс придержал закрывающуюся дверь, впуская коллегу.

Гленн Брэнсон посмотрел вверх и в ужасе отшатнулся от увиденного. Но сердце его болезненно сжалось. То же самое он ощущал всегда, когда по долгу службы выезжал на случаи суицида. Всякий раз думал о том, как жила жертва, что толкнуло ее на этот ужасный шаг… И не мог ли кто-нибудь отговорить самоубийцу, убедить его, что есть и другой выход.

Грейс испытывал во многом схожие эмоции. Он взглянул в глаза женщины, широко открытые, как у большинства повешенных. Уставившиеся в одну точку. «Глаза — окна души», — вспомнилось ему.