Книга Умереть с первого взгляда, страница 148 – Питер Джеймс

— Я весьма польщен, — признался Грейс.

Тут к их столику подошел официант.

— Камбалу с костями или без? — спросил он с итальянским акцентом.

— Мне, пожалуйста, без костей, — ответила Элисон Воспер.

— А мне с костями, — заявил Грейс.

— Вот теперь передо мной тот Рой Грейс, которого я помню, — без тени иронии сказала она. — Всегда готовый принять вызов!

11 октября, четверг

Кофи Оконджо любил заниматься спортом. Он подождал, пока переварится завтрак, а потом надумал совершить пробежку по прогулочному дворику с высокой оградой и двумя рядами колючей проволоки по верху. Больше никто не решился выйти под проливной дождь, и это было хорошо.

На бегу Кофи вспоминал свою жизнь в Ройтлингене. Свои машины. Юлию. У них с Юлией было похожее прошлое. Она рассказала ему о своем отце, вечно сердитом фермере, который был недоволен политикой Евросоюза, злился на Юлию за то, что она читала книги и пыталась получить образование, на ее мать. О том, как он издевался над дочерью все ее детские годы.

Кофи тоже поведал девушке о своем прошлом, о том, что он делал, когда был мальчиком-солдатом. Это потрясло и взволновало ее. Юлия все правильно поняла. Они были, что называется, два сапога пара. Теперь он мечтал о Юлии: о ее бледной коже и сексуальных губах. О ярко-красных сосках и маленькой, но упругой круглой груди. О кольце ее пупка. И о другом кольце, чуть ниже, сводившем Кофи с ума, когда он языком выворачивал его наизнанку.

Оконджо почувствовал, как твердеет у него под свободным серым спортивным костюмом. Закончив пробежку, он, возможно подрочит в душе, думая о Юлии. Представляя ее ободряющий голос. Представляя, как она ласкает его рукой. Сначала медленно, нежно, потом все сильнее и быстрее.

Через час, промокший насквозь, Кофи вернулся в центр, где стоял кислый запах дезинфекции. Он прошел мимо ряда камер в свою. Злобного соседа там больше не было. Не велика потеря. Кофи стянул с себя одежду, взял свое жалкое полотенце, обернул его вокруг талии и направился в душевую.

Там он повесил полотенце на крючок, повернул кран и отступил, проверяя температуру. Затем шагнул под струю, с удовольствием ощущая теплую воду на лице, теле и волосах. Тщательно вымыл их, ополоснулся и вышел из-под струи, протирая глаза от остатков едкого мыла.

Прозвучавший позади голос заставил Кофи вздрогнуть.

— Хорошо, когда есть свежее полотенце, правда, Дунстан?

Кто здесь мог знать его под этим именем?

Он развернулся. Какой-то мужчина, спрятавший лицо под полотенцем, держал в руке нечто похожее на самодельный нож.

— Мистер Барри велел, чтобы я позаботился о тебе.

Кофи Оконджо не успел даже дернуться, когда незнакомец вонзил нож ему в живот. В первое мгновение показалось, будто его ударили кулаком. Но секунду спустя живот взорвался нестерпимо жгучей болью. Полотенце упало с лица убийцы. Это оказался молчаливый заключенный из Восточной Европы, их еще вместе везли в фургоне из мирового суда.

— Мне сказали, что тебе нравятся ножи, Дунстан. Или лучше называть тебя Кофи?

Оконджо застонал от боли.

Мужчина придавил его к стене, рукоятка ножа уперлась в живот.

Кофи смутно осознавал, что опорожнил кишечник. Убийца смерил его взглядом.

— Тебе привет от мистера Барри. Он сказал, чтобы я позаботился о тебе в тюрьме. Ты хоть немного знаком с историей? В давние времена у средневековых рыцарей был свой кодекс чести. Каждый из них мог попросить рыцаря, пронзившего его мечом, не проворачивать клинок — так у него оставалось больше шансов выжить, иначе клинок разорвет внутренности, разрежет кишки и в кровь попадет всякая гадость. Начнется заражение, и врачам уже поздно будет вмешиваться. Медленная мучительная смерть, да?