Книга Просто умереть, страница 83 – Питер Джеймс

— Да с тобой уже и не разберешь, где вчера, а где сегодня, – парировал Рой. – Сначала ты позвал меня на ланч. Время вечернего чаепития миновало, дело близится к ужину. Такими темпами нам и завтрак светит совместный. А я, между прочим, имею право на личную жизнь.

— И давно ли у тебя появилась личная жизнь? – Едва лишь эти слова слетели с языка Гленна, как он тут же пожалел о них. Даже не глядя на друга, Брэнсон почувствовал, что причинил тому боль, и покаянно проговорил: – Прости дурака.

За окнами промелькнула расположенная на утесе симпатичная деревушка Роттингдин, затем последовал захватывающий дух подъем, спуск, снова подъем, потянулись хаотически разбросанные дома Солтдина и Пис-Хейвена, построенные уже после войны.

— На следующем повороте налево, – предупредил Грейс.

Далее Рой направлял водителя по лабиринту холмистых улочек с теснящимися там коттеджами и одноэтажными домами поскромнее, пока они не остановились перед довольно ветхим бунгало, возле которого был припаркован еще более ветхого вида прицеп.

Полицейские пробежали под дождем к крошечному крылечку с мелодично переливающимися китайскими колокольчиками и позвонили в дверь. Через несколько мгновений им открыл низенький и жилистый старичок возрастом хорошо за семьдесят, с козлиной бородкой и длинными седыми волосами, стянутыми на затылке в хвост. Он был облачен в халат с поясом и шаровары, а на шее у него висел на золотой цепочке анх – египетский амулет. Хозяин дома бурно приветствовал гостей, схватил Роя за руку и, восторженно глядя на него, как на давно потерянного и вновь обретенного друга, чуть ли не прокричал своим тонким голоском:

— Детектив-суперинтендант Грейс! Так приятно видеть вас снова!

— И мне вас тоже, друг мой. Это детектив-сержант Брэнсон. Гленн, позволь представить тебе Гарри Фрейма.

Старичок стиснул руку полицейского с силой, совершенно не отвечающей ни его годам, ни телосложению, и вперился в Гленна своими пронзительными зелеными глазками.

— Рад знакомству! Входите же, входите!

Полицейские проследовали за ним через узкий коридор, освещающийся тусклой лампочкой подвесного фонаря и декорированный в морском стиле (центральным элементом здесь являлся большой медный иллюминатор на стене), и оказались в гостиной с полками, заставленными макетами кораблей в стеклянных бутылках. Обстановка также включала светло-коричневый мебельный гарнитур из дивана и двух кресел с салфетками на спинках, телевизор, в данный момент выключенный, и круглый дубовый стол с четырьмя деревянными стульями у окна. К последнему хозяин и пригласил гостей. На стене Брэнсон заметил безвкусную репродукцию с изображением дома Энн Хэтэуэй, жены Шекспира, и девиз в рамке: «Разум, единожды раздвинувший свои границы, никогда уже не вернется в границы прежние».

— Желаете чаю, джентльмены?

— Спасибо, – ответил Грейс.

Покосившись на друга в расчете уловить какой-нибудь намек на то, как следует здесь себя вести, Гленн поддакнул:

— Было бы неплохо.

Гарри Фрейм хлопотливо поспешил из комнаты. Брэнсон взглянул на горевшую на столе одинокую белую свечу, затем на Грейса, всем своим видом словно бы вопрошая: «Что за хрень тут происходит?»

Рой в ответ улыбнулся: «Наберись терпения, приятель».

Через несколько минут в комнату вошла жизнерадостная коренастая старушка с седыми волосами, в свитере домашней вязки, коричневых шерстяных брюках и новеньких белых кроссовках. В руках у нее был поднос с тремя чашками чая и блюдом шоколадных бисквитов со сливочным кремом, который она поставила на стол.