Книга Просто умереть, страница 49 – Питер Джеймс

— Вы не можете просто сказать мне, куда его перевели?

В этот момент раздался сигнал тревоги. Мэриголд Уоттс взглянула на экраны: рядом с одним из них мигал красный огонек.

— Мне нужно идти, – нахмурилась медсестра. – Извините.

И она поспешила к пациенту.

Марк достал мобильник, но затем увидел объявление крупным шрифтом: «Пользоваться в больнице мобильными телефонами строго запрещено».

Он торопливо вернулся обратно к лифту и спустился на первый этаж. Уже вне себя от ужаса, помчался по лабиринту коридоров к главному входу.

Стоило ему поравняться со стойкой регистрации, как его громко и едва ли не истерично окликнули. Перед ним предстала Зои – глаза красные, по щекам градом катятся слезы, светлые локоны свисают паклями.

— А это всё вы виноваты! Ты и твой дружок Майкл, с этими вашими идиотскими приколами! – вскричала она. – Что, в детстве не наигрались? Чертовы кретины! Инфантильные дебилы!

Марк оторопело уставился на нее, а потом женщина так и рухнула ему на грудь, безудержно рыдая.

— Он умер, Марк, просто взял и умер! Джош умер. О боже, его больше нет. Пожалуйста, помоги мне! Господи, что же теперь делать?

Марк обнял ее и не очень убедительно промямлил:

— Я… Я думал, что с ним все в порядке, что Джош выкарабкается.

— Врачи сказали, что ему уже ничем нельзя было помочь. Сказали, что если бы он выжил, то остался бы овощем. Боже… О господи, Марк, пожалуйста, помоги мне. Что же теперь делать? Как мне объяснить детям, что их папочка больше никогда не вернется домой? Что мне им сказать?

— Успокойся… Хочешь… чаю или чего-нибудь еще?

Судорожно всхлипывая, Зои ответила:

— Не нужен мне никакой гребаный чай! Мне нужен Джош, понимаешь? Боже, его отвезли в морг, в подвал! Господи! Марк, что же мне теперь делать?

Уоррен молчал, крепко обнимая женщину, поглаживая ее по спине и чертовски надеясь, что не выдал себя, что Зои не заметила, какое облегчение он испытал, узнав о смерти ее мужа.

Вздрогнув, Майкл проснулся, очнувшись от какого-то бессвязного сна, попытался сесть и немедленно треснулся головой о крышку гроба. Вскрикнув от боли, он вскинул было руки, но плечи уперлись в неуступчивый атлас – сначала левое, потом правое. Бедняга забился во внезапном приступе клаустрофобии.

— Выпустите меня отсюда! – взмолился он, извиваясь, хватая ртом воздух, одновременно обливаясь потом и дрожа от холода. – Пожалуйста, выпустите меня!

Голос прозвучал приглушенно. Никто не услышит его. Звук не распространялся наружу. Был заперт в этом ящике точно так же, как и он сам.

Из-за паники ему несколько секунд не удавалось нашарить фонарик. Наконец Майкл обнаружил его, включил и воззрился на потолок своей тюрьмы, после чего обвел взглядом стены. Затем проверил время: 11:15.

«Вечера? Или уже утра? Пожалуй, все-таки вечера. Должен быть вечер, вечер четверга».

Пот лил с тела ручьями. Да так, что под ним образовалась лужа. Майкл выгнул шею, чтобы посмотреть через плечо. Направил фонарик на днище, и поверхность заискрилась в луче света. Вода.

«Ни фига себе: да тут ее дюйм, даже больше».

Майкл ошалело таращился на воду. Нет, не может быть! Так вспотеть просто невозможно!

«Да тут, на хрен, целая лужа: дюйма два, наверное!»

Харрисон снова опустил руку, подсветил фонариком и выпрямил мизинец, используя его в качестве уровнемера. Под водой скрылись почти две фаланги. Нет, это точно не пот! Он принялся зачерпывать ладонями воду и жадно ее всасывать, не обращая внимания на илистый и солоноватый привкус. Пил несколько минут подряд, однако при этом ему казалось, что жажда только усиливается.