Книга Тайна последней ночи, страница 67 – Тошика Масаки

Ноноко вспомнила тот крик. Нечеловеческий, разрывающий воздух звук. Что это было? Женский визг? Мужской предсмертный вопль? Или просто шум какой-то машины?

Она повернула назад и заглянула за дом.

На пустыре, который раньше служил складом стройматериалов, все еще стояли старый сборный сарай и штабеля досок. Одинокая белая машина – машина Рё – была припаркована там же. Он пользовался пустырем вместо стоянки.

В окне той самой комнаты, где Ноноко была всего десять минут назад, горел свет. После всего пережитого было странно видеть это место снаружи. Отсюда оно выглядело теплым и безопасным. В памяти всплыли пережитые ужасы, и внутренности судорожно сжались.

Свет из окна выхватил из темноты движение.

Из-под окна неторопливо вышло что-то и направилось к ней. Толстый, бурый, с черными полосами кот. Возможно, именно он и кричал так истошно.

— Это ты?.. Ты меня спас? – прошептала Ноноко.

Ошейника на нем не было, но, похоже, это был чей-то домашний кот. Он не испугался, наоборот, потерся упитанным боком о ее ногу, а потом пересек дорогу и исчез на другом пустыре.

«Что мне теперь делать? – думала девочка. – Уехать куда-нибудь далеко? Или просто умереть? Если меня не станет, мама и Рё будут жить вместе в той квартире, прижиматься друг к другу, смеяться, будут счастливы?»

Нет. Эта мысль вспыхнула с такой силой, что перехватило дыхание. Почему именно она должна быть выброшена за борт?

Ноноко хотела рассказать все маме. Но не понимала как. Как сказать так, чтобы не разозлить, не ранить, не сломать? Потому она выбрала единственное возможное решение: стала избегать Рё.

— Рё такой противный, – сказала мама как-то днем, проснувшись ближе к обеду и закурив. Голос у нее был хриплый, глаза полуприкрыты.

Ноноко на миг подумала: «Она собирается с ним расстаться?» Но нет.

— В такой момент взять и уехать в деревню. Вот вчера же сбежал убийца где-то под Уцуномией, слышала? Клиенты говорят, что он может быть даже где-то здесь. А Рё, вместо того чтобы быть рядом, уехал на неделю, потому что бабушка умерла. Ну не идиот ли?

Но машина его все это время стояла на пустыре.

— Его за пьянку прав лишили, – пояснила мама. – Боится, что совсем отберут. Дурак.

Она посмотрела на Ноноко и улыбнулась:

— Знаешь, иногда и вдвоем неплохо. По-женски.

Эта улыбка – будто протянутая рука – стала решающей.

— Мама!

Ноноко, подавшись вперед, вывалила все разом. Про ту ночь после объявления результатов экзаменов. Про поведение Рё. Про то, как она убеждала себя, что это лишь фантазии.

Мама нахмурилась, вглядываясь в Ноноко прищуренными глазами. В ее взгляде было что-то брезгливое, будто она смотрела на грязь.

— Я говорю правду! Я думаю, он что-то подсыпал в чай. Это правда! Мама, пожалуйста, поверь мне!

Мама раздраженно закуривала одну сигарету за другой. Комната наполнилась дымом, першило в горле, но Ноноко боялась даже кашлянуть. Казалось, любой звук все разрушит.

— Врешь, – бросила мать наконец, словно сплюнув.

Хотя она сказала «врешь», было очевидно, что слова Ноноко потрясли ее. Пока Рё не вернулся из дома своих родных, мама пила с утра, возвращалась домой в стельку пьяная, иногда приводила других мужчин. Она стала такой же, как до появления Рё.

В день его возвращения мама снова, как тогда, разложила на низком столике суши и пиццу. Она суетилась вокруг Рё и миленько щебетала его имя, но это выглядело натянуто.