Книга Тайна последней ночи, страница 66 – Тошика Масаки

— Торт за пятьсот иен! С ума сойти, – проворчала мать, но, будучи навеселе, тут же рассмеялась. – Ладно, так уж и быть, можешь съесть и мой кусочек!

Торт оказался нереально вкусным. Белоснежный крем был легким и нежным, таял во рту, оставляя сладость, похожую на чудо. «Словно ешь мечту», – подумала Ноноко.

— Вот молодежь… – хихикала над ней мать. – Я бы два куска не осилила.

— Ты просто больше любишь алкоголь, чем сладкое, – поддразнил Рё, подливая вина.

— Если еще выпью, то не смогу завтра пойти на работу, – протянула она кокетливо.

— Так и не ходи, возьми выходной, – засмеялся Рё.

«Наверное, сейчас я самая счастливая в мире», – подумала Ноноко. Губы сами собой растянулись в улыбке, а где-то глубоко внутри стало тепло.

Пусть этот момент никогда не закончится. Пусть мама всегда улыбается.

Шум и суета исчезли, но Ноноко заметила это не сразу.

Она не понимала, который сейчас час и где находится. Голова и тело были тяжелыми, будто ее погрузили на дно ванны, наполненной теплой водой. Мысли расплывались, но где-то глубоко внутри интуиция била тревогу: произошло нечто страшное.

Ноноко открыла глаза и увидела лицо Рё.

— А… очнулась, значит, – сказал он и на мгновение смутился, как ребенок, которого застали за шалостью.

Ужас и изумление сковали тело, мышцы одеревенели. Спасаясь от кошмара, Ноноко рефлекторно зажмурилась.

«Я так и знала», – мелькнуло в голове.

Ей давно казалось, что с ним что-то не так. То, как он гладил ее по щеке, держал за руку, обнимал за плечи, – физический контакт Рё с ней всегда происходил, когда ее матери не было рядом, и постепенно становился все более интенсивным. Тогда Ноноко заставила себя подумать: «Не может быть. Мама и Рё так хорошо ладили. Он просто старается быть отцом. Это я слишком много себе надумала». Она убеждала себя раз за разом.

Но теперь оправданий больше не оставалось.

Надо открыть глаза. Закричать. Сказать «прекрати». Убежать отсюда.

Ноноко понимала это, но не могла пошевелиться, будто все тело опутали невидимые цепи.

По коже пробежали мурашки. И в этот миг раздался дикий, нечеловеческий крик, от которого задребезжали оконные стекла. Рё отшатнулся, и одновременно внутри Ноноко словно щелкнул выключатель.

Тело среагировало быстрее мысли. Ноноко толкнула Рё и вскочила. Только тогда она осознала, что находится в традиционной комнате, на кровати. Стоило двинуться, как голову пронзила боль, будто по черепу били молотком изнутри.

На ходу поправляя одежду, она бросилась к выходу. Страх не позволял оглянуться. Казалось, вот-вот ее схватят сзади. С вешалки у двери Ноноко сорвала школьное пальто и вылетела наружу.

Она бежала, не разбирая дороги, и только на первом перекрестке смогла остановиться. Осторожно оглянулась. Рё не было. Немного отпустило. Но головная боль грохотала, а мозг словно раздувался от жара. Все тело было тяжелым, как будто в него насыпали мокрого песка.

«Чай…» – внезапно вспомнилось Ноноко. Чай, который Рё подал вместе с тортом из «Клевера», был слишком крепким и приторным. Она почти не пила его, но он настойчиво твердил: «Я специально купил дорогой чай для тебя, моя Ноно». Возможно, он что-то туда подмешал.

Который сейчас час? В окнах домов горел свет, откуда-то тянуло запахом жареной рыбы. В этом районе много пустырей, и с наступлением вечера людей почти не бывает.