Книга Тайна последней ночи, страница 3 – Тошика Масаки

— А мой тирамису?

— Мама все предусмотрела, – гордо сказала Идзуми, и брат с сестрой радостно хлопнули друг друга по ладоням.

— Ого, тут еще и икра, и тунец с зеленым луком! – радостно воскликнул Тайки, заглядывая на стол.

— Давайте скорее есть, – сказал Кацуо, уже сидевший за столом. Он сложил вечернюю газету и улыбнулся детям. – А то я совсем проголодался.

Это был праздничный вечер в честь детей.

Сара поступила в университет, в который хотела больше всего. Тайки – в выбранную им старшую школу. Оба остаются учиться в родном городе, так что и в апреле, когда начнется учебный год, жизнь семьи из четырех человек не изменится.

— Мамина лазанья – просто объедение.

— Эй, не трогай мою порцию!

— Тайки, ты слишком много икры берешь.

— Неправда!

— Нет ничего вкуснее нормального пива.

— Если ты всю икру съешь, я лазанью себе заберу!

— Поправишься ведь опять.

— Что значит «опять»?!

— Дорогая, подай еще баночку пива.

Шумный стол вдруг словно осветил прожектор с небес. Идзуми хотелось показать всему миру: «Вот оно, истинное счастье».

«Смотрите! – подумала Идзуми. – Посмотрите на меня! Я самая счастливая женщина и мать на свете!»

Ей хотелось крикнуть об этом вслух, провозгласить на весь свет.

Заботливый муж. Послушные, добрые дети. На первый взгляд самая обычная семья. Не богатая, ничем не примечательная.

Но много ли на свете семей, которые были бы счастливы вот так?

В памяти Идзуми всплыла одна мамочка из их круга. Ее муж постоянно был в командировках по работе, поэтому почти никогда не появлялся дома, а она сама – всегда в брендовой одежде, с безупречным макияжем. Салоны красоты, ногти, фитнес-клуб, кулинарные курсы. Она любила хвастаться деньгами и свободным временем. Все вокруг говорили: «Как здорово, как ей повезло», но Идзуми ни капли не завидовала. Если уж тратить деньги и время, разве не лучше отдать их детям?

Она переехала пару лет назад, и с тех пор о ней ничего не слышно. Как там ее сын, ровесник Тайки? Мальчик с каким-то тревожным, темным выражением лица. Может, стал затворником. А может, связался с дурной компанией. Может, кричит матери «Отстань!» или «Сдохни!».

Таких детей, говорят, немало. На работе одна женщина жаловалась, что дочь называет ее старухой, другая плакалась, что сын покрасил волосы и был отстранен от занятий.

Идзуми снова посмотрела на своих детей через стол:

— Тайки, ты в старшей школе тоже пойдешь в клуб кэндо? А, соевый соус нужен?

Сара подлила соус в его блюдце.

— Спасибо. Думаю, да… хотя…

— Что значит – хотя? И ты соуса слишком много льешь.

— Просто… может, попробовать что-нибудь другое?

— Например?

— Может, стрельбу из лука?

— Скучно. И популярности у девушек не добавит.

— Мне она и не нужна.

— У тебя к тому же школа серьезная, обучение будет непростым. Ты уверен, что тебе хватит времени на клубы?

— Наверное. Не знаю.

— Не переборщи с нагрузкой, как с соусом сейчас.

Прожектор все так же освещал их шумный стол.

Идзуми вдруг почувствовала, будто вышла из собственного тела и смотрит на эту сцену сверху, глазами постороннего. И даже с этой высоты это была все та же картина счастья.

Ей хотелось, чтобы все это увидели. Хотелось показать всем: «Я счастлива». Это безграничное желание поднималось внутри нее морскими приливами.

С детства Идзуми осознавала свою невзрачность. Смуглая кожа, густые брови, приподнятые одинарные веки и узкие глаза, круглый нос и маленькие губы, утонувшие в пухлых щеках. Возможно, из-за повышенного меланина ее волосы и глаза были черными, без блеска, а лицо казалось мрачным, особенно в моменты серьезности. За сорок два года жизни она была стройной только в первый. Училась посредственно, спорт не любила, ничем не выделялась. Кроме того, что Идзуми была толстой и некрасивой, других «особенностей личности» у нее словно и не было. Чтобы не выдать свои комплексы, она всегда улыбалась.