Книга Тайна последней ночи, страница 7 – Тошика Масаки

«Пусть Кацуо сейчас рассмеется…» – молилась Идзуми. Пусть скажет: «Все в порядке, моя жена просто все не так поняла». Пусть подразнит ее, мол, что за шумиху она тут устроила.

Идзуми отчаянно молилась и одновременно ощущала чей-то холодный, всевидящий взгляд сверху, наблюдающий за ней с безжалостным спокойствием.

Осознав, что сегодня воскресенье, Идзуми вдруг вспомнила об одной вещи: мобильном телефоне.

В честь поступления в выбранную Тайки старшую школу она обещала сыну купить ему мобильник. Тайки, размахивая рекламным буклетом, взахлеб объяснял: и фотографии этот телефон будет делать как цифровая камера, и видео на него снимать можно. Сегодня они как раз собирались пойти вместе и купить именно ту модель, о которой он мечтал и так много рассказывал.

Возможно, радовалась этому дню даже больше Идзуми, чем сам Тайки. Примерно с конца средней школы он стал стесняться выходить куда-то с матерью, и Идзуми, считая это естественным, никогда не настаивала. Но сегодня особенный случай: мать и сын впервые за долгое время пойдут куда-то вдвоем. Купят телефон, потом пообедают в китайском ресторане, а затем заедут за школьной формой.

Идзуми представила Тайки в новой форме.

Они взяли размер на вырост, поэтому сын наверняка будет выглядеть так, словно его одели не в его одежду. Как ребенок, засунутый в огромный отцовский костюм. Идзуми снова ясно увидела: тот самый Тайки, которого она считала уже почти взрослым, все еще оставался невинным маленьким мальчиком.

«Я наверняка расплáчусь», – подумала она. Но чтобы этого не заметили, Идзуми скажет нарочито грубовато: «Нормально. Тебе идет». А потом обернется к мужу и Саре и спросит: «Ну как?» Муж улыбнется в ответ: «Ему идет, прямо образцовый десятиклассник». А Сара поддразнит: «Да он же в нем тонет. Надо срочно расти тебе, братец».

Тайки, чтобы скрыть смущение, возможно, начнет снимать на только что купленный телефон, как семья весело обсуждает его костюм. Идзуми будто слышала собственный голос, смеющийся в ответ: «Не надо, не снимай маму!»

— У вашего сына не было проблем? Например, с плохой компанией?

Голос мужчины всплыл в голове Идзуми из глубины, словно со дна болота.

— Может, он что-то скрывал от родителей.

Слова звучали отчетливо, но при этом совершенно нереально, будто в осознание проникали обрывки чужой памяти.

Внезапно кто-то крепко сжал ее руку. Тело Идзуми дернулось.

— Я верю, что Тайки ни в чем не виноват. Не обращайте внимания на чужие слова. Хорошо?

Перед Идзуми стояла женщина в черном. С пугающе напряженным выражением лица она обеими руками трясла сжатую ладонь Идзуми:

— Мне так жаль… бедняжка.

С этими словами она отпустила руку и ушла.

«Жаль? Бедняжка? О чем она вообще говорит?» – не понимала Идзуми. Перед глазами все плыло в черном мареве.

Люди в траурных одеждах медленно проходили мимо, склоняли головы, что-то шептали. Тяжелый запах ладана, приглушенный полумрак, дыхание и шорох голосов. В освещенном месте стояла фотография Тайки, украшенная белыми и светло-голубыми цветами.

Сцена перед глазами казалась такой же нереальной, как и голос, звучащий где-то глубоко в ушах: «Наверное, потому и сбежал, что было что скрывать».

Идзуми вдруг поняла, что плачет, зажимая рот, и подумала: «Это не я, это кто-то другой и его воспоминания. А мне нужно вернуться туда, в освещенную небесными прожекторами сцену счастья». Новый телефон. Новая форма. Сара дразнит Тайки, он делает вид, что обижается, но все равно смеется. Муж смотрит на них с мягкой улыбкой. «Посмотрите на меня. Мы счастливы. Мы – счастливая семья».