Книга Тайна последней ночи, страница 20 – Тошика Масаки

И вдруг Идзуми поняла: тот Тайки, которого она знала, – это еще не все. Такая простая, очевидная истина, но почему она осознала ее только сейчас?

Тайки в школе. С друзьями. Один у себя в комнате. Идзуми могла лишь вообразить все это, но ни разу не усомнилась: тот Тайки, которого она видела в своем воображении, и тот, которого знала, – один и тот же.

Но, возможно, это было не так.

Вдруг в глубине уха всплыл едва различимый звук – щелчок.

Звук, который Идзуми давно вытеснила из памяти. Теперь женщина вспомнила: она слышала его в ту ночь.

После того как допила горячее молоко и вышла из гостиной в тот вечер, до Идзуми донесся тихий щелчок – словно открыли замок, – а затем почти неслышные шаги.

Возможно, это был Тайки.

В ночной темноте она ясно представила: он снимает замок с велосипеда, стараясь не шуметь, и осторожно выезжает за пределы участка.

Да. Это был Тайки. Стоило допустить эту мысль – и другого объяснения уже не существовало. К щелчку велосипедного замка в памяти добавилось его дыхание.

Почему Тайки ушел тайком? Почему не предупредил хотя бы просто: «Я ненадолго выйду, проветрюсь»?

Ответ вроде бы очевиден. Он подумал, что мать остановит его: «Нельзя гулять так поздно».

Но… точно ли все было так?

Мысли Идзуми начали тревожно покалывать голову, заставляя ощущать онемение изнутри. Она точно помнила время – было 22:10. Про аварию сказали, что она произошла около двух часов ночи. Чем Тайки занимался эти четыре часа?

Можно ли описать словом «проветриться» четырехчасовую поездку на велосипеде?

Идзуми посмотрела на фотографию на алтаре. Тайки улыбался – по-детски, с еще не исчезнувшей наивностью. Обычно, глядя на эту фотографию, она чувствовала, будто их взгляды встречаются. Но сейчас женщине показалось, что глаза сына смотрят чуть в сторону.

— Тайки? – позвала она, но их взгляды так и не встретились. – Что произошло той ночью?

Впервые Идзуми смогла сформулировать этот вопрос.

Почему он вышел тайком? Что делал четыре часа? Почему убегал от полицейской машины?

«Мы скрывали это ото всех…» – зазвучал вновь в голове голос Марики.

Настенные часы, которые в ту ночь показывали 22:10, сейчас показывали 12:07.

Идзуми еще ни разу не была на том месте, где Тайки попал в аварию.

Она шла по ночному городу.

Жилой квартал застыл в тишине, и лишь красный сигнал светофора на магистрали впереди светился, словно путеводный знак. Идзуми вышла к широкой дороге и направилась в сторону станции. Сетевая раменная, магазин обедов вне дома, рестораны, предлагавшие бургеры и угрей на углях, – неоновые вывески погашены, на просторных парковках ни одной машины.

«Тайки видел ту же картину», – подумала Идзуми. Ей хотелось верить, что она идет тем же маршрутом, каким в ту ночь ехал он. Она уговаривала себя: «Я мать». Мать – значит, инстинктом, ощущением, самой душой она способна понимать своего ребенка.

Холода женщина не чувствовала, но тело сильно дрожало, кожа покрылась мурашками. Ветер, дующий прямо в лицо, растрепал волосы. Тайки, ехавший на велосипеде, наверняка ощущал то же самое.

Она прошла под железнодорожной эстакадой и вышла к северной стороне станции. У второго светофора, сама не заметив как, свернула направо. Идзуми казалось, будто Тайки ведет ее.

Она остановилась. Перед ней возникла небольшая кондитерская, почти растворившаяся в ночи. «Клевер».