Книга Тайна последней ночи, страница 17 – Тошика Масаки

— У нас в классе я одна пошла на педагогический, – сказала Кандзаки чуть смущенно. – В экономическом еще есть наши ребята, но это другой факультет. Так что мне как-то не по себе… Увидела тебя и решила подойти.

— У меня так же, – ответила Сара. – У нас есть поступившие на факультет социологии и информатики, но…

У этого университета было три кампуса, и экономический факультет с факультетом социологии и информатики находились в других местах.

— А ты второй иностранный уже выбрала? – спросила Кандзаки.

— Пока нет. Особых предпочтений нет.

— Тогда давай вместе на испанский?

— Ой… Он же сложный, наверное.

— Говорят, наоборот: зачеты легко получить, а преподаватель классный и не строгий. Брат рассказывал.

— Твой брат тоже здесь учится?

— Ага. На инженерном.

— Выходит, у него занятия тоже в другом кампусе.

Сказав это, Сара вдруг заметила, что улыбается, будто так и должно быть. Такая реакция напугала и ее саму, а затем последовала волна вины.

— Слушай, у тебя сейчас есть время? – спросила Кандзаки.

— А что?

— Я подумала… может, сходим выпить чаю?

— Да, – ответила Сара слишком быстро, но тут же встрепенулась: – Ой, нет, прости…

Перед глазами всплыла мать, лежащая перед алтарем: расфокусированный взгляд, опухшие веки, спутанные волосы.

— У тебя планы? – мягко спросила Кандзаки.

— Да… – сказала Сара и, поколебавшись, добавила: – У нас с мамой… Ей сейчас нехорошо.

— Понимаю, ты, наверное, переживаешь за нее. Тогда, конечно, тебе лучше поскорее домой. – Кандзаки сразу посерьезнела и сказала это так, словно подталкивала Сару уходить быстрее.

И все же девушка неожиданно резко почувствовала себя разочарованной: Кандзаки не стала ее удерживать.

Та, похоже, не знала, что Сара – сестра мальчика, которого по ошибке приняли за убийцу и который погиб в аварии. Она не знала ни о травле в СМИ, ни о звонках с угрозами. Она жила за пределами того круга страданий в несколько десятков метров. Сара хотела поговорить с ней еще. О втором иностранном, о кружках, о расписании, о школьных годах, о будущем – о чем угодно. Просто оставаться подальше от того круга и продолжать пустые будничные разговоры.

И словно в наказание за эти мысли в сознании вновь возник образ матери, надвигающийся, неотвратимый.

Вечером в воскресенье Сара, закончив покупки в ближайшем супермаркете, вдруг заметила, что идет как будто с трудом, волоча ноги. И поймала себя на простой и неприятной мысли: ей не хочется возвращаться домой.

Отец сегодня вышел на работу, хотя был выходной. Она пыталась убедить себя, что после взятых из-за траура отпускных дней у него просто накопились дела, но никак не могла избавиться от подозрения: он сбегает. Прячется за работой, лишь бы не оставаться с матерью.

— Прошу тебя, – сказал отец перед уходом, глядя на Сару умоляюще.

— Что? – переспросила она.

— Прошу, присмотри за мамой, – повторил он.

Из-за раздвижных дверей доносились рыдания. Слова «А ты куда?» сами просились на язык. Стоило открыть рот – и Сара обязательно сорвалась бы: «Ты все хочешь свалить на меня? Что мне еще сделать?» Поэтому она лишь сжала губы и промолчала.

Прошло две недели со дня смерти Тайки. Казалось бы, всего две недели, но они же были одновременно целой вечностью.

Почему в тот вечер брат ушел из дома? Куда он шел? Эти вопросы постепенно переставали ее терзать. Сколько ни думай, ответ оставался один и тот же: наверняка просто ушел, потому что захотел, не придал этому особого значения.