Книга Тайна последней ночи, страница 13 – Тошика Масаки

— Нельзя… изменить? – повторила Идзуми вслух.

И тут ее поглотила бездна отчаяния. В голове пронзительно зазвенело, а по нервам будто прошел разряд.

Значит, теперь мир будет существовать без Тайки?

Сердце сжалось и замедлило ход. Идзуми чувствовала, будто и разум вот-вот покинет ее. И все, что оставалось несчастной женщине, – это бесконечно шептать:

— Нет, нет… Что мне делать, что я должна сделать?

Но ей будто объявили приговор свыше: ничего уже не исправить.

Она видела, как рука с пультом движется, словно в замедленной съемке. Пульт ударился о тумбу, крышка отлетела и закружилась в воздухе. Руки, ноги, глаза, рот, уши – все тело вышло из-под контроля. Пальцы рвали волосы на голове, кулаки били по бедрам, ноги топали по полу. Спина выгнулась, лицо задралось вверх. Из крепко зажмуренных глаз лились слезы. Идзуми думала, что кричит имя сына, но высокий, пронзительный крик заглушал его, и уши не слышали.

Очнувшись, она поняла, что ее держат.

Каждой конечностью женщина пыталась вырваться, но сильные руки удерживали ее.

— Идзуми! Ты слышишь меня?! Очнись!

— Мама! Мама!

Из бесконечной дали до ее сознания донеслись голоса. Узнав мужа и Сару, она словно снова увидела мир.

Идзуми была в объятиях мужа. За его плечом – рыдающая Сара.

Тайки не было.

«Все кончено», – мелькнуло в голове.

И в следующую секунду Идзуми погрузилась в темноту.

Мидзуно Сара достала из шкафа костюм на вешалке.

Серый брючный костюм в тонкую полоску и светло-розовая блузка. Его купили специально к церемонии поступления в университет.

Она встала перед ростовым зеркалом и приложила костюм к себе. В универмаге он был ей к лицу, но сейчас казалось, что строгие, резкие линии словно подавляли ее черты. Будто ее собственное лицо терялось на фоне этих строгих, выверенных дизайнером линий.

Тогда все еще было хорошо… От этой мысли у девушки вырвался вздох. И тут же накатило непреодолимое чувство вины за рожденный ее внутренним эгоизмом порыв.

Костюм купили через два дня после объявления результатов вступительных экзаменов. Они с матерью поехали в универмаг вдвоем. Мать тогда радовалась даже больше, чем сама Сара. Она помнила, как несколько раз сказала маме, мол, «не ты же в университет поступаешь». Потом она вдруг предложила дочери купить помаду. Сара возразила, что подарок к поступлению они уже определили: девушка хотела кольцо от «Тиффани». Но мать только рассмеялась:

— Будет дополнением.

Ослепительно-белый свет в отделе косметики безжалостно подчеркивал следы от прыщей на подбородке и загрязненные поры на носу, отчего Саре стало некомфортно находиться там. Зато мать едва ли не подпрыгивала от восторга, весело приговаривая:

— Какую же выбрать?

В итоге она остановилась на «Шанель».

— Кстати… в молодости я мечтала о помаде от «Шанель», – пробормотала мать.

Сара удивилась. Мать, всегда равнодушная к моде, никак не вязалась в ее представлении с «Шанель».

— Тогда не надо мне, купи себе, – сказала девушка.

Мать улыбнулась еще шире:

— Мне уже не нужно. Я свое прожила.

Почему-то, вспоминая ту мать, Саре становилось не по себе. Тогда она просто показалась счастливой, пусть и чересчур. Но сейчас, оглядываясь назад, девушка не могла отделаться от ощущения, будто в Идзуми что-то вселилось.

И не только тогда. Но и когда Тайки поступил в старшую школу. Когда мать сказала, что купила торт из «Клевера». Когда они всей семьей сидели за столом. В воспоминаниях Сары мать всегда была какой-то неестественной, словно из нее исчезла почти вся гамма чувств и осталась одна лишь радость.