Книга Тайна последней ночи, страница 12 – Тошика Масаки

— Я не понимаю, почему Тайки обвиняют.

Имя сына заглушил электронный сигнал, но Идзуми и так все понимала.

— Он ведь ничего плохого не сделал. Это слишком жестоко. Так не должно быть.

Эти слова заставили Идзуми вздрогнуть.

«Так не должно быть! Почему Тайки должен был умереть?!» – всплыли в памяти крики на похоронах. Это же она, поняла Идзуми. Та самая девочка, что цеплялась за гроб. Марика. Она тогда озвучила то, что Идзуми не могла сказать сама.

— А в школе про него не ходило плохих слухов? – спрашивала журналистка серьезно, однако вместе с тем в ее голосе сквозили злоба и настойчивость.

— Нет, – коротко ответила девушка.

«Расскажи больше!» – подумала Идзуми, сжимая пульт. Тайки был хорошим. Добрым сыном. Умным мальчиком. Его любили все. Она хотела, чтобы об этом узнал весь мир.

— Тогда почему он находился на улице ночью и уехал от полицейской машины?

— Что плохого в том, чтобы выйти вечером покататься? – ответила девушка. – А сбежал он, потому что испугался. Я бы тоже запаниковала, если бы меня внезапно остановила полиция. Тайки был очень хорошим парнем. Умным, серьезным, добрым. Его все любили. А теперь очернять его память вот так… несправедливо!

Договорив, девушка закрыла лицо руками и разрыдалась. Лица не было видно, но у основания большого пальца Идзуми заметила родинку. Да, это она, сомнений не осталось. В ее плаче звучала детская, чистая скорбь.

Девушка на экране казалась ее отражением. Она говорила за нее.

«Кем ты была для Тайки?» – подумала Идзуми.

И в тот же миг ее сознание словно провалилось в другую плоскость.

— Тайки… Кто эта девушка? – произнесла она вслух и машинально посмотрела вправо.

Пустое кресло. За ним – пустой обеденный стол. Ответить было некому.

Идзуми судорожно вдохнула.

Дом, каждый уголок которого был ей так знаком. Расстановка мебели, свет из окна, бледные тени на белых стенах, редкий шум машин, запах, который улавливала только она, – все вдруг стало чужим. Вся эта обстановка окружала пустотой, словно из мира вынули душу.

Защитную пленку, закрывавшую от реальности, будто разом сорвали.

Тайки нет.

В тот момент Идзуми показалось, что она впервые по-настоящему это осознала.

— Почему?.. – вырвалось у нее.

Она снова посмотрела на экран. Там уже показывали вчерашний бейсбольный матч. «Команда „Хансин Тайгерс“ победила „Янкиз“», – восторженно сообщал ведущий.

— Как?..

Как они могли играть в бейсбол как ни в чем не бывало, когда Тайки больше нет? Как вообще мир все еще мог существовать?

И вдруг воспоминания о Тайки хлынули в сознание, как наводнение. Вот она видит его младенцем. С крошечными кулачками. Чувствует запах молока. Видит, как он делает первые шаги, держась за мебель. Слышит, как он капризничает: «Мама, хочу на поезд!» И дальше еще картинки. Улыбка без передних зубов. Спина с черным ранцем. Внутри гремит пенал. Приоткрытый рот во время видеоигр. Уснувший от усталости на диване Тайки. Сонное лицо, когда его будят. Тонкие ноги, искусанные комарами. Жалобы на слишком большую школьную форму. Набитые едой щеки. «А мой шоколадный торт будет?» – живой, радостный голос сына.

Тайки нет. Он умер. Все его образы исчезли из этого мира.

«Неправда. Неправда. Неправда», – билась мысль у Идзуми в голове. Этого не может быть. Это ошибка. Это не реальность. Или все-таки она? И уже нельзя ничего изменить?