Книга Прайм-тайм, страница 94 – Максим Шаттам

— Я ему больше не нужна. Он сказал все, что хотел, теперь будет ждать два часа, чтобы объяснить, как ему перевести деньги, и чао.

— Он к вам вернется.

— Откуда у вас такая убежденность?

— Теперь ваша очередь мне довериться.

— Почему у меня ощущение, что вы что-то скрываете?

Янис ей подмигнул:

— У меня есть несколько козырей в рукаве, иначе как мне произвести на вас впечатление?

Шарлен растерялась. Он что… флиртует? Сейчас? В такой ситуации? Нет, это она себе вообразила.

Вот что происходит, когда слишком долго пребываешь в одиночестве, – становишься неспособной правильно трактовать знаки, принимаешь желаемое за действительное.

Шарлен вдруг осознала, к чему ведут эти мысли. Он ей нравится. Немного. Или даже… Но это абсолютно неуместно!

Жизни людей в опасности, а она кокетничает? Шарлен захотелось врезать себе как следует.

— Что вы запомнили из его речи? – Янис решил ее проэкзаменовать.

Шарлен что-то забормотала, хотела отхлебнуть из кружки, потом заметила, что она пустая, и увидела, что левая нога сильно дергается. Тогда она успокоилась.

— Он… Что требование денег – это политический ход?

— Сформулируйте, – уточнил переговорщик.

Шарлен помассировала виски. Нужно проанализировать информацию, выбросить из головы все лишнее. Она выдохнула.

Пустота. Слова Кратоса.

Неровно – первое слово, которое пришло ей в голову.

— Все это как-то приблизительно, – ответила она. – Я не критикую его выступление в целом, там есть интересные моменты, я даже иногда узнавала собственные мысли. Но…

Янис ловил каждое ее слово с каким-то заговорщическим видом, будто заранее знал, куда она клонит, и просто хотел убедиться, что она движется в правильном направлении.

Шарлен продолжила:

— Мне показалось, что его попытка связать свои действия с глобальным обвинением общества не слишком убедительна.

— И мне так кажется. Как-то путано, бессвязно. Это трудно назвать плодом долго вызревавших размышлений, изложенных на бумаге радикальными антисистемщиками. Скорее простое повторение чужих идей. «Возмущайтесь, задавайте себе честные вопросы или, если, как и я, вы больше не верите, выходите все разрушать!» Серьезно? Он объясняет, что хочет получить пятьдесят миллионов, потому что разочарован?

— Зачем он тогда это делает?

Янис вглядывался в силуэт Кратоса на экранах:

— Потому что он умен. Посмотрите вокруг, Шарли.

Она послушалась и увидела, как Родрик и Дан на бешеной скорости строчат сообщения в телефонах, Натэ совещается со своими людьми, а Остен ходит кругами, беседуя по телефону с начальством.

— Вы представляете, какое воздействие могут иметь такие заявления с телеэкрана? – объяснил Янис. – Поль прав: каждая фраза проникает прямо в головы зрителей, без фильтров. Показано по телевизору. Одобрено телевидением. И раз это по телевизору, значит это правда.

— Публика не настолько внушаема, не стоит преувеличивать.

— К счастью, да. Но у скольких зрителей в этой массе, о которой он говорил, его слова могли найти отклик, скольких задеть за живое? Кто способен поддаться на его призыв? А что, если в уже и без того бурлящих пригородах, среди «желтых жилетов», сепаратистов, сторонников «черных блоков»^[27], отчаявшихся или неадекватных людей хотя бы горстка воспримет его призывы буквально? Когда видишь, как промывают мозги и какой вред могут причинить простые видеоролики на «Ютьюбе»…