Книга Прайм-тайм, страница 156 – Максим Шаттам

— Короче, как везде, – заключил Натэ.

— Да, только хуже! – настаивал Родрик.

И вот тогда Поль сорвался. Не в силах больше сдерживаться, он обратился к Кратосу:

— Отпустите хотя бы мою дочь. Я отдам вам все, что у меня есть. Обещаю вам трибуну в прайм-тайм, когда вы окажетесь на другом конце света. Это возможно, знаете, – журналисты не предают свои источники. Посмотрите на Мерина, Спаджари или бен Ладена^[38]. Они скрывались, но смогли дать интервью и…

— Заткнись.

— Насилие не единственный вариант.

Кратос раздраженно покачал головой и поднес оружие к лицу Поля, который, несмотря ни на что, продолжил:

— Я прошу вас взглянуть на это с определенной высоты.

— А я прошу тебя заткнуться.

— Вы сосредоточены на одной и той же картине, но, если бы вы могли подняться выше, получить панорамное видение того, что мы переживаем, вы бы взглянули на вещи иначе, честное слово.

— Сиди тихо! Психолог из тебя дерьмовый.

В режиссерской вскочил на ноги татуированный Дан.

— Что он только что сказал? – воскликнул он.

Шарлен тоже догадалась. Она слишком хорошо знала Поля и заметила этот несвойственный ему стиль речи, а вдобавок слишком хорошо знала жизнь режиссерской и не могла пропустить подсказки, которые он подкинул.

— Он обращается к нам, – расшифровала она. – Он просит нас взглянуть с высоты, в панораме. Марван, камера на потолке!

— Она выключена, но может получиться включить ее отсюда, подождите.

Панорамную камеру обычно не использовали – ее установили для съемки стола сверху в финальных титрах. Такой ракурс оказался слишком эффектным, слишком киношным для традиционного выпуска новостей. Планировалось в скором времени ее вообще демонтировать.

— Готово, экран восемь, переключаю на основной, – предупредил Марван.

Тем временем Поль настаивал, но Кратос его прервал:

— Что ты можешь мне предложить? Как ты переплюнешь пятьдесят миллионов и двенадцатичасовой прямой эфир на первом канале Европы?

— Нужно вместе покопаться в ваших мотивах, одновременно эгоистичных и бунтарских, в вашем стремлении к переменам. И тогда мы могли бы выйти за рамки нашего плоского, горизонтального видения того, что вы делаете, перейти на высший план, который проливает свет на ваши истинные намерения.

На изображении, снятом с потолка, они видели Кратоса и Поля сверху, но это давало не больше информации, чем на фронтальном ракурсе, и скорее даже дезориентировало: виднелись верхушка балаклавы и шевелюра Поля.

Но Шарлен заметила, что Поль делает какие-то движения свободной левой рукой, не скованной скотчем и банданой.

— Можешь увеличить? – спросила она.

Марван выполнил: он тоже обратил внимание на руку Поля. Едва заметные движения – рука лежала на выдвижной полке под стеклянным столом, где хранилась клавиатура.

Поль не мог нажимать на клавиши: услышит Кратос или отреагирует компьютер. Пальцы ведущего скользили от одной буквы к другой, зависая над ними, но не касаясь. Он медленно указывал на согласные и гласные, даже на пробел, чтобы обозначить, что между словами есть пропуск.

Он писал им невидимое сообщение.

На фоне синих проблесковых маячков мелькнула вспышка дорожного радара. На полной скорости они пролетели по кольцевой дороге. Преимущество езды в три часа ночи.

Выжимая больше ста шестидесяти километров в час на своем «Пежо-308», Сеньон с трудом старался не отставать от «Ауди RS Q8», которую вел Клем, боец спецназа.