Книга Прайм-тайм, страница 11 – Максим Шаттам

— Лорен лежит пластом, подхватила ковид.

— Черт побери! Чую, денек будет веселым.

Он уже поворачивался к своему первому заму, Дану (настоящее имя Даниэль, старомодное имя, как он сам говорил, и, возможно, поэтому покрыл себя татуировками от шеи до кончиков пальцев – такое в редакции встречаешь крайне редко): нужно было распределить дополнительную нагрузку, но в этот момент с другого конца зала раздался знакомый голос:

— Надеюсь, что нет!

Вошел Поль Даки-Ферран в своем обычном дневном прикиде – льняные брюки и жилет. Он излучал такую харизму, что даже менялось освещение вокруг него: он словно притягивал к себе самые яркие лучи. Вот что значит быть убежденным, иногда не без зависти думала Шарлен.

Сообщение Лорен и появление звезды канала возымели положительный эффект – вывели ее из мрачных раздумий. В служебной почте скопилась куча писем. Ей было чем заняться, поэтому она сунула таблетницу в карман джинсов. Шарлен уже давно дала себе слово, что выбросит все лекарства, но никак не могла решиться. Может, наконец настал подходящий момент?

Поль хлопнул в ладоши, обращаясь ко всей «Арене звезд»:

— Пусть этот понедельник будет не хуже обычных, согласны? Тогда за работу!

И он дружески подмигнул Шарлен, прежде чем проследовать в свой кабинет.

Он весил семьдесят килограммов при росте метр восемьдесят пять, ни грамма лишнего веса, чемпион, созданный для высоких результатов, способный выдержать гораздо больше, чем многие обычные люди. Он не только внешне напоминал атлета – он обладал соответствующей психикой и невиданной стойкостью. И подготовкой, чтобы в любых обстоятельствах справляться с поставленными задачами. Только черная рубашка поло с эмблемой ГВНЖ^[6] выдавала военную подготовку.

Однако в этой белой комнате, похожей на учебный класс, со столами и стульями, повернутыми к доске, именно покрасневшие глаза этого человека в черном поло привлекали внимание. Он сдерживал эмоции, не позволяя им выйти наружу.

— Произнеси это слово, Тонио, – раздался голос из глубины комнаты. – Давай.

Мужчина, который стоял, готовый расплакаться, прикусил губу, прежде чем выдавил из себя:

— Самоубийство.

— Ну вот.

В глубине зала встал мужчина постарше, лет сорока, такой же сухощавый и закаленный тренировками, очень худой, так что буквально выпирали кости, с узкими, но крепкими плечами и идеально прямой осанкой. Подполковник Фризбур проводил разбор полетов «на холодную голову» в качестве командира группы.

ГВНЖ, или спецназ, состояла в основном из трех подразделений, самым известным из которых было подразделение, занимавшееся противодействием террору, обезвреживанием вооруженных преступников, освобождением заложников, предотвращением массовых убийств, розыском преступников – всеми видами крайне опасных операций.

После каждой такой операции следовал немедленный разбор: по горячим следам обсуждали, что чувствовали, что прошло удачно, а что плохо, и фиксировали максимум информации для совещания, которое проходило через три-пять дней, когда напряжение спадало. Это и был разбор «на холодную голову» – момент откровенности, когда, отрешившись от личных амбиций, они должны были все разложить по полочкам, исправить, улучшить, пересмотреть операцию в целом. На таких совещаниях можно было в открытую высказать все, пусть даже самое неприятное. Цена, которую платили за то, чтобы оставаться на высоте.