Книга Кровавый рубин, страница 52 – Наталья Тимошенко

— Есть у тебя какая-нибудь новая информация о том, что ищешь? — поинтересовалась Лу, устав от тишины.

Стефан удивленно посмотрел на нее, не сразу понимая, о чем она, а когда понял, удивление на его лице сменилось недоверием. Должно быть, вспомнил ее истерику, когда она только узнала о том, зачем он ищет все эти артефакты. Лу тоже помнила и, по правде говоря, ей было даже немного стыдно. Вспылила тогда, потому что несколько суток почти не спала, едва не погибла в авиакатастрофе, затем целую ночь ехала по незнакомому лесу в окружении призраков. Тут у кого угодно нервы сдали бы, вот и она не выдержала. Она ведь искренне считала Стефана кем-то вроде фанатичного искателя сокровищ, и ее это устраивало. Даже когда узнала, что он ищет артефакты не для себя, а для какого-то заказчика, ее все равно все устраивало. В конце концов, она ведь тоже помогала ему не бесплатно, так почему Стефан не мог получать за свои поиски деньги? Но затем вскрылась правда: Стефан получает не деньги, а информацию. Четыре года назад его жена и маленький сын погибли в пожаре, только вот убитый горем муж и отец почему-то посчитал, что погибла одна жена, а сын выжил. Да, никто не нашел его тела, а детская и вовсе осталась нетронутой, но никаких следов вокруг дома не было, и куда исчез ребенок, никто не знал. Лу, как и 99,9 процента остальных людей, считала, что мальчик погиб. Но был еще 0,01 процента в виде Стефана, Лины и Крис, которые думали иначе. Стефан добывал заказчику различные старинные предметы, опасные и непредсказуемые, а заказчик давал ему информацию, позволяющую предположить, что могло случиться с ребенком. И разница между фанатичным искателем сокровищ и сломленным отцом для Лу была очевидна: последний не остановится ни перед чем и не пожалеет никого. Потому она и вспылила, а теперь немного стыдилась той вспышки. Но извиняться Лу не станет ни за что. В конце концов, Стефан тоже не извинился за то, что скрывал от нее правду, так почему она должна?

— Немного, — признался Стефан, даже внешне подбираясь. Внутри, должно быть, и вовсе натянулся, как струна.

— Расскажешь? Нам тут всю ночь сидеть, сам сказал. А уснуть едва ли сможем.

Стефан едва заметно выдохнул, будто понял, что Лу не собирается ни скандалить, ни издеваться. Сел поудобнее, протянул к огню руки.

— Ты знакома с теорией кротовых нор? — спросил он.

Лу нахмурилась.

— Я знакома только с теми, что газон все лето портят, но подозреваю, ты не про это. И если ты сейчас что-нибудь скажешь о моем образовании, я тебя ударю. Я, кстати, вообще могу тут завал устроить, из которого ты не выберешься, и сказать, что это трагическая случайность.

Стефан уставился на нее не мигая, а потом вдруг рассмеялся.

— Лу, ты не пробовала жить, никому не угрожая?

— Пробовала. Это скучно и неинтересно. Меня тогда не воспринимают всерьез.

— А с угрозами воспринимают?

— С угрозами боятся связываться.

Стефан покачал головой, больше никак не комментируя ее слова.

— На самом деле тут не в уровне образования дело. Кротовые норы — это вопрос довольно узкой специализации, так что то, что ты об этом не слышала, вполне нормально. Ты не физик. Я, впрочем, тоже, поэтому не могу сказать, что до конца разобрался в премудростях самой теории, но и в истории этому хватает доказательств.