Книга Кровавый рубин, страница 33 – Наталья Тимошенко

— Принесите воды! Живо! — скомандовала она застывшим слугам.

Ей пришлось отдать распоряжение еще раз, потому что сначала перепуганные люди не услышали.

Сделав глоток воды, пострадавшая застонала, но глаза не открыла. Пришлось велеть перенести ее в комнату, которую она делила с еще двумя служанками. Наконец девушку уложили на кровать, и Ольга, умыв ей лицо, заметила странную вещь: помимо раны на виске, у Насти не переставая сочилась кровь из носа; густая, темная, она никак не останавливалась.

— Да она уж неделю как сама не своя, барыня, — комкая фартук, прошептала помощница кухарки, молодая девушка, дружившая с Настей. — Все на слабость жаловалась, да носом кровь шла часто. Мы думали — от работы усердной... А она сегодня полезла шторы снимать, охнула только, за голову схватилась — и вниз.

Ольга посмотрела на свои руки, испачканные в крови Насти. В полумраке людской ей на мгновение показалось, что стены комнаты стали теснее, а воздух тяжелее, словно в него подмешали ту самую пыль, что веками копится в закрытых склепах.

— Почему мне не сказали раньше? — голос Ольги дрогнул. — Немедленно пошлите конюха в поселок за доктором. А если его нет — пусть скачет до самого города.

— Так метель же начинается, барыня, — отозвался кто-то из темноты коридора. — Дорогу-то переметет враз.

Ольга обернулась к окну. Там, за толстым стеклом, белая мгла уже стирала очертания леса. Снег теперь не ложился пушистыми шапками, он бился в окна сухой, злой крупой. Ей вдруг вспомнились слова Ивана Игнатьевича о том, что тайга не прощает слабости.

Она вернулась в свои покои, но чувство тревоги не проходило. Дом, который еще вчера казался ей уютной шкатулкой, сегодня будто выставил острые пики. Проходя мимо одной из печей, Ольга невольно вздрогнула: та была жарко натоплена, но от латунной решетки-душника в стене веяло странным, могильным холодом, словно кирпичные каналы внутри стен вели не в котельную, а в какую-то бездонную, ледяную пустоту.

К утру метель прекратилась, и за доктором все же послали. Тот явился нехотя, ворчал, что его отрывают от важных дел ради какой-то служанки, но больную все же осмотрел. Ольга при этом стояла рядом, строгая, важная, следила за каждым движением доктора, чтобы он и не вздумал халтурить.

— Малокровие, Ольга Николаевна, — наконец заключил доктор. — Хорошее питание и несколько дней в постели поднимут ее на ноги. Только долго лежать не давайте, а то малокровие сменится ленью, — язвительно добавил он.

Проводив врача, Ольга хотела было вернуться к больной, но ей сказали, что она уснула. А на следующее утро заболела и сама Ольга. Наверное, зря выходила на ежедневные прогулки. Промочила ноги накануне, вот и заболела. Верная Катя ежечасно меняла ей холодные компрессы на голове, заставляла пить бульоны и, как Цербер, сторожила сон хозяйки.

Ольга пролежала в постели с жаром почти трое суток. А когда наконец проснулась, оказалось, что за это время вернулся и вновь уехал Иван Игнатьевич.

— Очень волновался за вас, Ольга Николавна, — будто нехотя рассказывала Катя. Верховодин ей не нравился, это Ольга знала наверняка. Но не по статусу ей что-то говорить о муже хозяйки, вот она и молчала, лишь тоном и взглядом давая понять, что думает. — Доктора привозил. Не того, что к Насте приходил, другого, важного.