Книга Кровавый рубин, страница 22 – Наталья Тимошенко

Стефан поднялся и подошел к стене, указав на декоративные латунные решетки, наполовину скрытые за тяжелой портьерой.

— Вот они, «душники». Когда их открывали, из них шел сухой, чистый жар. А излишки тепла аккумулировали изразцовые голландки. Те вообще могли держать температуру до двух суток после того, как прогорело последнее полено. Дом был живым существом с собственной системой кровообращения, а сейчас он... — Стефан вздохнул, и облачко пара вылетело из его губ. — Сейчас он в коме. Мы полагаемся на электричество и горючее, забыв, что те, кто его строил, доверяли только законам физики и хорошему кирпичу.

— Очень поэтично, профессор, — заметил Дэн, не оборачиваясь от плиты. — Только эти твои каналы, скорее всего, забились сажей или костями летучих мышей еще в прошлом веке. Так что, боюсь, у телевизионщиков не было выбора, как и у нас. Если я не оживлю котел, нам придется жечь антикварную мебель прямо посреди зала.

— Не кощунствуй, Денис, — поморщилась Лина.

— Но это же чистая правда!

Дэн наконец повернулся к остальным, и в его руках Лу увидела огромное блюдо со свежими блинчиками.

— Вуаля! — Он установил блюдо прямо по центру стола. — Налетай, честной народ! Бросай блинчик прямо в рот!

Лу, которая как раз успела откусить сразу половину блина, едва не подавилась и закашлялась. Дэн бросил на нее снисходительный взгляд и снова повернулся к Стефану.

— Значит, говоришь, этот товарищ Верховодин был весьма прогрессивных взглядов? — сказал он тоном, приглашающим к продолжению, и Лу пришла к выводу, что как бы их профессиональный шеф-повар ни подтрунивал над Стефаном, а послушать рассказы умного человека не отказывался. Тем более они практически ничего не знали о том, куда и зачем приехали. Когда Стефан позвал их в экспедицию, то заметил, что времени на сборы у них очень мало. Как только о фотографии с рубином станет известно еще кому-то, сюда приедет куча народа. В самолете они сидели в разных местах, поскольку билеты брали в последний момент, в такси им попался слишком разговорчивый водитель, да и просто обсуждать детали при постороннем было глупо. Так и получилось, что разузнать обо всем они могли только сейчас.

— В то время он еще не был «товарищем», — с привычной занудностью поправил Стефан.

— А кем он был? — быстро спросила Лина, пока Дэн не нашел, что ответить.

— Достоверно об этом неизвестно. Сам Верховодин утверждал, что происходит из знатного, но обедневшего рода, а все документы сгорели при пожаре, но это вызывает большие сомнения. Скорее всего, Иван Игнатьевич Верховодин был из тех, кого называли «самородками»: сын приискового рабочего или мелкого лавочника, который в какой-то момент оказался удачливее и, скажем прямо, зубастее остальных. В ту пору на Урале состояния делались стремительно и страшно. Он выкупил первый участок на Кыжме почти за бесценок, а через три года там нашли такую жилу, что Верховодин стал богаче многих столичных банкиров. Затем он покупал, а порой откровенно отбирал и другие богатые золотом прииски.

— И что, никто его не мог остановить? — удивилась Лина.

— В те времена здесь был один закон: сила и деньги. И того, и другого у Верховодина было хоть отбавляй. — Стефан придвинул к себе блюдо с блинами, но к еде так и не прикоснулся. — Но золото на Урале — это еще не власть в Петербурге. Верховодина в столице считали выскочкой. Его не принимали в лучших домах, над его манерами посмеивались, а двери министерств для него оставались закрытыми. Деньги у него были, но не было «ключа» к высшему свету.