Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 48 – Константин Соловьев

Он точно смешает нас с пеплом, подумала Барбаросса. И ни одна душа во всем Броккенбурге не заступится за нас.

— Не вешай нос, - Барбаросса подмигнула ей, - Может, наши кошели и висят как гульфик у оскопленного, Брокк все еще умеет быть щедрым стариканом. Дай мне немного времени, сестренка, и я что-нибудь раздобуду, вот увидишь.

Котейшество подняла на нее взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

Барбаросса крутанула предплечьем, изобразив в воздухе круг воображаемым кистенем.

— В этом городе все еще до черта шлюх, бретеров и никчемных миннезингеров. А еще здесь всегда хватает темных улиц и переулков, а также беспечных гуляк. Поверь, я помню их лучше, чем многие демонические печати. Придется подождать до ночи, но…

Котейшество вздрогнула.

— Нет.

— К утру у меня будет по меньшей мере талер, вот увидишь. Мы купим того золотоволосого красавчика в хрустальной банке и…

— К утру профессор Бурдюк будет в университете. А лавки закрываются на ночь. Сколько бы денег ты ни заработала своим кистенем, Барби, нас они не спасут.

Барбаросса клацнула зубами, едва не прикусив язык.

Сучья дырявая башка. Про время-то она и забыла. Неудивительно, что как ведьма она не полезнее куска сухого коровьего навоза – вечно забывает про самое важное.

— Можно пощипать Шабаш, - предположила она, но без особой уверенности, - Я знаю одну сучку со второго круга, которая еще не вступила ни в какой ковен. Рядится под голодранку, но я видела у нее золотой перстень под тряпьем. Думаю, если приставить ей нож к горлу, она не будет долго сомневаться, кому его отдать. Заложим его в Гугенотском квартале и…

— Нет, - Котейшество на миг прикрыла глаза, а когда открыла, радужка их заметно потемнела. Не гречишный мед, подумалось Барбароссе, что-то другое. Неясное, но отдающее ведьминским варевом, - Мы не будем заниматься разбоем, Барби.

— Если мы не притащим уродца в банке в университет до рассвета…

— В Эйзенкрейсе нам ничего не найти. Но есть и другой способ.

— Да?

Котейшество вздохнула. Выдох, вырвавшийся из ее побледневших губ, до лица Барбароссы долетел лишь слабым прохладным сквознячком – точно невидимый демон проказливо махнул хвостиком, пролетев между ними.

— Я сама могу сделать гомункула.

Барбаросса уставилась на нее, не зная, шутка это или взаправду. Маловероятно, что шутка, да и время как будто неподходящее.

— Да ну?

— Чары сложные, но я справлюсь. Я училась. У меня есть ингредиенты в Малом Замке. Щепотка кадмии, грамм Глаубертовой соли[15], четверть унции крысиной крови… - Котейшество задумалась, отчего на ее гладком, как у ребенка лбу, не знающем ни шрамов, ни бородавок, возникла вертикальная морщинка. Маленькая, но очень тревожная морщинка, которую отчаянно не любила Барбаросса, - Не хватает лишь главного.

Во имя дьяволового семени, подумала Барбаросса.

Во имя дьяволового семени и трехсот сожженных ведьм.

— Дай угадаю. У тебя нет ребенка.

— Верно, - подтвердила Котейшество, - Мне нужен плод. В хорошем состоянии и не лежалый. Без признаков некроза. И чтоб хотя бы тридцать недель срока.

— Как будто в Броккенбурге недоношенные плоды растут на деревьях! – вырвалось у Барбароссы, - Или продаются в бакалейных лавках! Добрый день, нам, пожалуйста, кусок говядины, пучок сельдерея и дохлого мальчишку! Только чтобы не младше тридцати недель, пожалуйста!..