Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
Возможно, те выблядки, мнящие себя великими демонологами, описывавшие чертоги Ада и последний путь души, сами ни хера не понимали в том, что писали, подумала Барбаросса. Она не ощущала падения, от которого рассудок съеживается перепуганным насекомым, не ощущала треска пространства, ощущала только боль в переломанных костях, клок липкой паутины на щеке и отчаянный запах ссанины. Жар в самом деле был, он облил, точно горячим маслом, ее грудь, лицо и правое плечо – куда пришелся выстрел – но не спешил растечься по телу. Херовы выблядки, напялившие на себя мантии, расшитые адскими сигилами, горазды трепать о том, о чем не имеют ни малейшего представления. Ад совсем не так гостеприимно принимает своих гостей, как ей казалось. Или, по крайней мере, чертовски долго заставляет ждать у порога… Запах. Вот что показалось ей странным. Она была готова поверить в то, что в адских чертогах нет ни пылающих крепостей, ни костяных башен, ни развратных пиршеств, но только не в то, что там смердит затхлой мочой, грязью и ветхостью. Кроме того… Черт, сгоревшим порохом тоже как будто не пахнет, а прогреми в тесной комнатушке выстрел, его было бы столько, что нечем дышать… Барбаросса попыталась вздохнуть и ощутила, как заклокотала грудь. Переломанные кости скрежетали друг о друга, легкие вздувались пузырями, как у умирающей рыбы. Невыносимо болела голова, подбородок, ключица, плечо. На нее словно рухнула наковальня, выброшенная с высокой башни… Жива. Избита, изувечена, но жива, лежит у стены, точно позабытая тряпичная кукла, вперемешку со всяким хламом. Видно, требуется нечто большее, чем выстрел в упор, чтобы покончить с сестрицей Барби… Барбаросса засмеялась бы, если бы рот не был наполнен соленой кровью, а желудок – едкой слизью. Кажется, путешествие в Ад немного откладывается. Еще не срублено в адских лесах то дерево, которое пойдет на карету, коей суждено отвезти ее грешную душу адскому владыке… — Выглядишь неважно, Красотка. На тебе словно всю ночь танцевали демоны. Пожалуй, будет лучше, если ты не станешь подниматься. Мы обе знаем твое дьявольское упрямство, но поверь, сейчас оно не принесет тебе пользы. Глаза открылись сами собой. Целые, не лопнувшие, только затянутые, будто вуалью, тонкой алой пеленой. Сквозь эту пелену лицо улыбающейся Бригеллы казалось не бледным, как обычно, а покрытым слоем театрального грима, почти пунцовым. Барбаросса попыталась вскочить на ноги, но едва не заскулила. Грудь была полна переломанных костей, голова чудовищно звенела, а руки, дернувшиеся было, чтобы исполнить ее волю, оказались слабы как побеги плюща. У нее не было сил не только вскочить, но и приподняться. Дьявол. Тот удар, что она пропустила, был не просто силен, он был достаточно силен, чтобы расколоть вдоль сухую дубовую доску двухдюймовой толщины. Он и ее саму легко расколол бы вдоль, если бы в последний миг, услышав хруст трубки в руках улыбающейся Бригеллы, она рефлекторно не выставила бы вперед плечо. Кажется, оно и приняло на себя основной удар. Впрочем, на долю всего прочего ливера тоже порядочно осталось. Судя по всему, страшный удар отшвырнул ее в сторону, легко, точно тряпичную куклу, промел по полу, собирая, точно половой тряпкой, разбросанный хлам, и впечатал в стену, оставив лежать в окружении пустых бутылок и воняющего ссаниной истлевшего тряпья. |