Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 30 – Константин Соловьев

Эх, Панди… Где ты сейчас со своими мудрыми советами?

«Кокетка» и «Скромница» негромко загудели, точно две опытные соблазнительницы, призывая достать их из тайных карманов. Что-то подсказывало Барбароссе, что если эти дамы выберутся наружу, увенчав ее кулаки, улыбочка приказчика враз потускнеет, а то и стечет с лица дрянной алой лужицей с перламутровыми вкраплениями зубов. Пожалуй, она даже не станет вколачивать челюсть ему в глотку. Просто приложит пару раз, а потом кокнет несколько баночек со славными мальцами, глядишь, цена на гомункулов резко упадет – иногда даже скупые лавочники Эйзенкрейса идут навстречу своим покупателям…

Не смей.

Барбаросса отняла руку от потайных карманов, не дав жадно стиснутым пальцам нырнуть в предусмотренные для них отверстия. Не смей, Барби. Это не привычный тебе Унтерштадт, где ты развлекалась в юные годы, это чертов блядский Эйзенкрейс, почти вершина горы. Здесь охранные големы торчат на каждом углу. Пикнуть не успеешь – дребезжащая сталью гора возникнет у порога, отрезав путь, а в воздухе вспыхнет узор из охранных чар, от которого дублет вспыхнет прямо на тебе, точно клочок ваты.

Магистрат не любит беспутных ведьм, доставляющих городу хлопоты. Хвала мудрости бургомистра Тоттерфиша, он согласен мириться с теми беспутными ведьмами, что терзают друг друга, но только лишь до тех пор, пока эти шалости не перекидываются на прочих, а тогда уж не дает спуску, проводя кратчайшей дорогой к гильотине, и все возражения университетских властей бессильны, как бессилен кусок щебня пробить заговоренную демоном стальную кирасу. Броккенбург – вольный имперский город и за пределами университета сам вершит суд, неважно над кем, над фальшивомонетчиками, конокрадами, ночными душителями или чересчур возомнившими о себе суках с ножами.

Барбаросса стиснула зубы, силясь оторвать руки от призывно манящих кастетов. Подумай о Панди, приказала она сама себе. Панди нипочем не стала бы крушить при свете дня чертову лавку. В жилах у Панди текла кровь самого Ада, подчас подбивающая ее на дурные поступки и дерзкие вылазки, но в глубине души она была мудрой разбойницей, наша Панди. И очень, очень осторожной. Она вернулась бы в Эйзенкрейс под покровом ночи, вооруженная парой заговоренных отмычек, потайным фонарем и кинжалом. И вскрыла бы замок аккуратнее, чем баронский хер вскрывает застарелую целку.

Барбаросса едва не застонала от бессилия. У них с Котейшеством нет времени ждать до темноты, кроме того… Кроме того, сестрица Барби, как бы ни хотелось тебе уверить себя в том, что ты ничем не уступаешь своей наставнице Панди, твои руки – руки разбойника, а не воровки. Они славно умеют сворачивать челюсти и вышибать зубы, но совершенно не обучены работе с тонким инструментом, а первый же охранный демон превратит тебя в клочок тлеющей мохнатки на полу лавки. Если еще прежде живущий в дверном замке адский дух не оторвет ей нахер руки по локоть – судьба многих незадачливых взломщиков в Броккенбурге…

— Котти? – осторожно спросила она.

Котейшество потупила взгляд. Теперь ее больше интересовали носки истоптанных сапожек, чем плавающие в питательной жидкости херувимчики с ясными безмятежными глазами. Наверняка, давно сама поняла, просто не подавала виду. Черт, поняла сразу, едва только они вошли в лавку, а гомункулов разглядывала только чтобы не подавать виду.