Онлайн книга «Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3»
|
Барбароссе не было это известно. Есть люди, которые обожают копаться в старье, собирая в своих сундуках залежи лежалого тряпья и никчемного мусора – свечные огарки, отрезы давно испорченной ткани, какие-то никчемные бечевки, истлевшие галеты, сношенные башмаки, выдохшееся масло и списанные перья. Некоторым, которым и того мало, принимаются собирать старье иного рода, набивая сундуки истлевшими останками своих предков. Они доподлинно помнят своих пращуров – кто за кого вышел замуж, кто кого обрюхатил, кто кого родил, часами тренируются в изображении давно позабытых вензелей и с закрытыми глазами способны нарисовать древо своего рода вплоть до тех времен, когда Ад надоумил тупую пизду Еву съесть запретное яблочко… Ей было плевать, куда там восходит род Веры Вариолы, как плевать и на то, что творилось на земле триста лет тому назад. Если Вера Вариола помнит своих никчемных предков до седьмого колена, вплоть до самого Оффентурена, пусть гордится этим. В ее родном Кверфурте довольно было и того, что знаешь, кто твой отец – да и на счет этого нередко имелись серьезные сомнения… — И что? – осведомилась она грубовато. — Сушеный послед и обломок устрицы! Наверняка вы не знаете и того, что предок госпожи Веры по материнской линии – Доротея фон Друденхаус, урожденная Флок. В тысяча шестьсот двадцать девятом году Доротея Флок, добропорядочная супруга и верная жена Георга Генриха Флока, была уличена в колдовстве и, несмотря на возражения мужа, бывшего магистратским советником, заключена тюрьму города Бамберга для особ, обвиняемых инквизицией. О, это была совершенно особенная тюрьма, совсем не похожая на те жалкие строения, что возводились обыкновенно для этой цели. Впоследствии она получила многие имена – Малефицхаус, Труденхаус, Хексенхаус – но прежде всего ее знали как Друденхаус, «Дом ночных духов». Она была возведена по проекту епископа Фёрнера, горячего в своей вере борца с ересью и я, пожалуй, не погрешу против истины, если скажу, что Друденхаус был произведением искусства германских мастеров, далеко превосходящим размахом и продуманностью прочие учреждения своей эпохи, тесную эссекскую «Клетку» и сырую салемскую «Дыру». Возводил ее бамбергский князь-епископ фон Дорхейм, частично на деньги Бамберга, частично на свои собственные и, говорят, потратил на это тысячу двести гульденов, но каждая монета пошла в дело вплоть до последнего крейцера. Выстроенная в тысяча шестьсот двадцать седьмом году, эта тюрьма своими размерами могла бы поспорить с некоторыми замками. Вообразите себе, она имела двадцать шесть одиночных камер, а также несколько общих, пристройку, именуемую «зданием тщательных допросов», три малых залы и дюжину кабинетов, собственный архив, пыточный инструментарий и множество прочих помещений, необходимых для хорошо организованного процесса, даже сараи для сушки бревен для костра. Великолепная продуманность и прекрасная архитектура! Надпись, выполненная над входом Друденхауса на запрещенном ныне латинском наречии гласила «Пусть это будет напоминанием о том, чтобы научиться справедливости, а не игнорировать богов!». Разве не внушительно? Охерительно внушительно, подумала Барбаросса, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Чертов вельзер бьет своими цифрами что башмачник, загоняющий гвозди в подметку, так и рехнуться от всего этого можно… |