Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 172 – Константин Соловьев

Осталась последняя проверка – ведьминским чутьем.

Барбаросса несколько раз сосредоточенно выдохнула и прикрыла глаза, попытавшись изгнать из головы беспокойные мысли, гудящие, точно мошкара на Нойштедском болоте. Если хочешь обострить свое чутье до предела, настроить его на восприятие возмущений в магическом эфире, нужна предельная концентрация, иначе нечего и пытаться.

Ведьминское чутье – хитрая штука, работающая еще более странным и непредсказуемым образом, чем патентованная шатлэнская[7] лоза, продающаяся в Эйзенкрейсе за три талера, в иные дни способная обнаружить медную монету в засыпанной доверху канаве, в другие же не более полезная, чем выломанный из плетня прут, годный лишь для того, чтоб поковыряться в зубах.

Некоторые чертовки, чье чутье от природы было обострено, проворачивали с его помощью впечатляющие трюки. С расстояния в двадцать шритов[8] они могли угадать, в каком из карманов у тебя лежит зачарованный медальон или определить составляющие зелья, даже не прикоснувшись к колбе. Редкий дар, требующий многих лет огранки и тренировки.

Ее собственное чутье могло состязаться с ними едва ли успешнее, чем деревенский осел – с призовыми рысаками из графских конюшен. Бестолково устроенное и слабое, оно к тому же было подвержено сильному влиянию зодиакальных знаков, небесных светил и даже ее собственному менструальному циклу. В один прекрасный день оно могло, подобно чертовой лозе, с безошибочной точностью обнаружить зачарованную монету на другом конце Малого Замка, в другой было бессильно определить, под какой из чашек лежит зачарованная Котейшеством игла. Инструмент, на который никогда нельзя по-настоящему рассчитывать. Ее чутье было такой же полезной штукой, как купленный по дешевке на ярмарке кремневый пистолет – никогда не знаешь, пальнет он, даст осечку или разорвется у тебя в руках.

Барбаросса прислушалась к своим ощущениям. Целую минуту она простояла с закрытыми глазами, заставляя сердце биться размеренно и не частить, а скрюченные от напряжения пальцы расслабиться. Сперва она ощущала лишь кислые запахи, поселившиеся в прихожей, запахи старости, напоминающие запахи грязного засаленного тряпья, но постепенно, очень мягко, начала ощущать и прочие. Много прочих.

Злое ворчание демонов, запертых в нутре проезжающих мимо дома аутовагенов. Мерцание фонарных столбов неподалеку – крохотные демоны, заключенные в них, днем спали, не давая света, но даже во сне едва заметно пульсировали. Короткие всплески в небе, напоминающие отсвет далеких молний в облаках – в этом городе, построенном на трижды проклятой скале, сполохи магической энергии сквозили даже в облаках. Она знала, если суметь удержать себя в таком состоянии достаточно долго, если настроить сознание на нужную волну, можно начать чувствовать еще более слабые и тонкие отголоски, доносящиеся со всех сторон света, вплоть до заговоренных амулетов в карманах прохожих.

Это Верхний Миттельштадт, Барби, напомнила она сама себе, не прекращая работы. Здесь все пропитано чарами насквозь, как лохмотья нищего ссаниной, так что пытаясь различить в этом бурлящем котле демона, ты лишь теряешь свое…

Во имя всех трижды выебанных демонов Преисподней!

Пытаясь нащупать вокруг себя в магическом эфире подозрительные признаки, она наткнулась на чью-то ауру, и ауру столь мощную, что тело рефлекторно выгнулось, будто его стегануло порывом ледяного ветра в верховьях горы, а кости едва не затрещали, как лучины.