Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 123 – Константин Соловьев

Барбаросса не собиралась глядеть фаэтону вдаль или махать ему платком. Секундой позже она сама двинулась прочь – в противоположную сторону.

Идти было легко. Отчасти потому, что глиняная банка с гомункулом оказалась очень легка, ее спокойно можно было держать без всякий усилий под мышкой, точно какой-нибудь горшок. Мелкий ублюдок, съежившийся внутри, которому только предстояло стать гомункулом, весил почти что ни хера. Неудивительно для комка плоти. Отчасти… Барбаросса улыбнулась своему отражению, мелькнувшему в оконном стекле. Нет смысла скрывать, она была горда собой.

Сестрица Барби, иногда ты можешь быть кромешной тупицей, и сама знаешь об этом, но иногда ты кажешься не совсем безнадежной. Ты порядком глупила поначалу, потеряла до черта времени, подставилась под удар, пару раз рискнула головой, но… Она с трудом удержалась от того, чтобы не подкинуть банку в воздух – нежные потроха гомункула могли не выдержать такой встряски. Но посмотрите-ка, кто возвращается в замок с добычей в зубах!

Она не станет хвалиться перед Котейшеством. Не станет набивать себе цену, описывать все злоключения сегодняшнего дня, славный бой с выводком проституток, беседу с Кузиной… Нет. Просто сунет в руке растерявшейся Котейшеству банку с гомункулом и небрежно кивнет. Как обычно кивают люди, выполнившие какое-нибудь ерундовое поручение, не стоившее им особого труда. Что? Гомункул? Где я добыла гомункула? Черт, а что, с этим была какая-то сложность? Сестрица Барби может добыть тебе гомункула в этом блядском городе в любое время дня, дорогуша, только свистни!

Котейшество, конечно, попытается выпытать у нее правду. Она умна и настойчива, а еще чертовски любопытна, как и полагается ведьме. Мучимая неизвестностью, она еще несколько недель будет пытаться вывести разговор на эту тему, действуя то хитростью, то внезапностью. И ровным счетом ничего не добьется.

И только спустя год или даже больше, каким-нибудь пригожим вечером, выпив вина, она как будто бы случайно вспомнит про этого злосчастного гомункула – и тогда, понукаемая испуганно охающей и хихикающей подругой, наконец сжалится и выложит историю до конца. Котейшество будет прижимать руки ко рту, шутливо колотить ее кулаками по животу, целовать руки, бранить, но в конце концов бросит все это – и просто улыбнется. И…

Барбаросса ощутила, что идти сделалось немного труднее. Башмаки, прежде бодро выстукивавшие по брусчатке, как будто бы немного потяжелели. А может, это потяжелели мысли, сладким туманом клубящиеся в голове.

Не расслабляйся, когда-то учила ее Панди, мудрая разбойница Панди, познавшая Броккенбург во всех его ликах. Помнишь сказку про мышку? Одна уставшая замерзшая мышка мыкалась по залитому лужами двору, мечтая найти теплое местечко и отдохнуть. Она нашла такое местечко, теплое, сухое и тихое. Она забралась туда через щелку, согрелась, задремала и сгорела нахер. Потому что это местечко было печкой, которую растопила хозяйка! Если все идет слишком хорошо, пусть это не убаюкивает тебя, точно пуховая перина, напротив, пусть жжет адским огнем. Когда все очень хорошо – это очень плохо, Красотка.

Барбаросса сама не заметила, как замедлила шаг.

Ерунда. Просто дурные мысли по инерции тянутся за нею, точно демоны. Не имея над ней власти, они пытаются отравить миг ее торжества, только и всего. Гомункул у нее в руках, партия сыграна если не безупречно, то, по крайней мере, в ее пользу. И сама Панди, надо думать, увидев ее с банкой в руках, вынуждена была бы признать, что победа вышла чистой. Барбаросса мрачно усмехнулась. Панди всегда воображала себя дохрена умной и, по правде сказать, имела на это право, но где она сейчас?.. То-то же. Там, где оказываются все ведьмы, не выдержавшие испытания Броккенбургом, трусливо сбежавшие, испугавшиеся, сломавшиеся.