Книга Ведьмы из Броккенбурга. Барби. Часть 1-3, страница 114 – Константин Соловьев

Юные ведьмы, подобно молодым хищникам, часто компенсируют отсутствие опыта и выдержки звериной яростью и презрением – и тем и другим их обильно снабжает Шабаш в первые годы их жизни в Броккенбурге. Едва вырвавшись из его колючих объятий, не более нежных, чем волчья хватка, юные суки часто сбиваются в стаи, которые именуют ковенами, чтобы оторвать кусочек от чужих владений. У них нет выдержки, свойственной старшим, нет понимания мироустройства, нет чести и достоинства, зато есть острые штуки, которыми они уже научились пользоваться и которые им не терпится пустить в ход, чтобы отрезать себе от пестрого броккенбургоского одеяла пару собственных лоскутов.

Такие «дикие ковены» причиняют городу уйму хлопот. Иной раз даже больше, чем высвободившийся из своей темницы древний демон или дождь из продирающего до костей алкагеста[10], вызванный неудачным алхимическим опытом в университетских лабораториях. Нет ничего хуже, чем сила, на которую еще не набросил шоры вызревший опыт. Нет ничего хуже, чем молодая злость, отведавшая крови и упоенная ею настолько, чтобы потерять все зачатки осторожности. «Дикие ковены» не чтут традиций, не соблюдают вассальных клятв и договоренностей, не уважают старших, и даже Большой Круг зачастую служит для них всего лишь туманной угрозой, парящей где-то на вершине горы, а не реальной силой, с которой стоило бы считаться.

Броккенбург не благоволит таким выскочкам, но Броккенбург – старое чудовище, пожиравшее гору еще в те времена, когда Ад едва приотворил свои двери. Он никуда не спешит, своими каменными зубами он переламывал еще их прабабушек. Иногда он позволяет им поиграть подольше, продлевая существование таких ковенов на недели и даже месяцы. Порой этого времени хватает осмелевшим от безнаказанности шалавам, чтобы из накромсанных от общего одеяла кусочков свить в недрах города свое собственное крохотное царство, самая крупная хибара в котором гордо нарекается замком.

Если в этом ковене находится достаточно мудрых сук, понимающих, как устроена жизнь, они могут удержать своих кровожадных товарок от неистовых выходок, образумить самых отчаянных вбить малую толику мозгов в черепа вчерашних школярок. Если так случится, «дикий ковен» может не только выжить, но и влиться в большую броккенбургскую семью, отринув мятежный дух, приняв общие правила игры, а после – и пустить собственные корни в блядский трижды проклятый камень.

Некоторые оказались в этом столь успешны, что не только приобрели имя и авторитет, но со временем сделались столь сильны, что заслужили право претендовать на место в Большом Круге. Таких единицы, но Броккенбург помнит их имена.

В составе «Самаэлевой Армии» не нашлось мудрых сук, способных удержать в узде своих юных товарок. Там вообще не было ни одной суки старше второго круга - опасная, бурлящая смесь сродни месиву из тринадцати ядов. Вместо того, чтобы тратить годы, зарабатывая себе имя, они пошли по простому пути, проторенному многими поколениями других «диких ковенов». Спалив парочку трактиров и проломив полдюжины голов, решили, что достаточно сильны, чтобы взяться за настоящее дело. Устроить Хундиненягдт. Сучью охоту.

Хундиненягдт – старая забава Броккенбурга, ввязаться в которую рискуют только те, кому нечего терять. Или же слишком безмозглые и кровожадные от рождения. Она заключается в том, чтобы выследить одинокую ведьму из старшего ковена и затравить ее, пользуясь численным превосходством. Измочалить, переломав кости и вышибив зубы, отрезать волосы, покромсать бритвами лицо, может и изнасиловать, если представиться возможность. Сломать, уничтожить, втоптать в грязь.