Книга Имперский вор. Том 7, страница 92 – Дмитрий Ра

Я — могу.

И я уже опомнился. Сообразил, что паралич — тоже всего лишь морок. И я способен его сбросить.

Уже сбросил бы, если бы не был вынужден давить не только магию городничего и собственное бешенство, но и свою тьму.

Впервые она действительно мешает мне, и мешает так сильно, что по лбу уже течёт пот. Тем более что против морока тьма практически бессильна, если не позволить ей захватить мой разум.

— А вот так? — практически шипит тварь передо мной и разевает рот ещё шире. Пучит глаза, а по бокам этих глаз будто стекают веки. На лице появляются морщины, не имеющие дна. Щели, в которых плещется сама бездна.

Жуткое зрелище.

Не знаю, выдержал бы его настоящий Никита Каменский. Но Никрас Борх впервые схлестнулся с нечистью, когда ему было всего шестнадцать. Что там было? Ну… я до сих пор жив и в здравом рассудке.

А потому, когда у жуткой хари напротив отвисает по частям подбородок, превращаясь в комки бурой слизи, я начинаю ржать.

Тем более что мышцы моего лица уже работают.

Не, ну напугал дракона козявкой. Не корчил бы рожи — может, что и вышло бы. Хотя тоже вряд ли.

Вместе со смехом я обретаю свободу движений, а тьма прячется глубоко внутри.

— Ах ты поганец! — уважительно говорит харя напротив, и в доли секунды я понимаю, что по-прежнему сижу на кресле. — Это ты как же?..

Не понял…

Хотя что тут понимать. Подвешивание к потолку было всего лишь началом морока. Эх, не вернул я ещё своему телу все реакции Никраса Борха…

Но на данный момент это к лучшему. Незачем показывать всю силу ни друзьям, ни врагам, ни партнёрам… никому.

Откидываюсь на спинку кресла, демонстративно утираю пот со лба и не менее уважительно, чем городничий, отвечаю:

— Ну вы мастер, потому мне было сложно.

— Ещё и кокетничает! — смеётся хранитель Палеев, как его — Велестий? — Годен, чего уж. Или это ты, Антон Антонович, хватку подрастерял? — подкалывает он городничего.

Но нечисть на него не реагирует. Сидит напротив меня, с прежним туманом вместо лица, и пару раз хлопает в ладоши.

— Силён ты, князь. Не ошибся леший. Уж извини, мы должны были проверить.

— Я понял, — киваю в ответ.

Действительно понял. И сам на месте городничего устроил бы проверку. Но вот подвешивать меня не стоило.

Этого не забуду.

— Значит, торговаться не станешь? — спрашивает городничий.

Подтверждаю:

— Исключено.

— Так тому и быть… — медленно говорит он. — Что ж. Принимаю твою цену. За попытку помочь мне сведу тебя с личем-некромантом и оплачу его услугу тебе. Договор?

Э нет, стоп. Для договора рановато: условий нет. Попытки бывают разные, а значит, прямо вот так городничий договор заключать не станет. Очередная проверка, к гадалке не ходи.

— Давайте сначала конкретику уясним, — предлагаю я. — В чём именно должна заключаться моя попытка.

Хранитель Палеев хохочет в голос.

— Ты смотри, Пересвет, какие детки растут, а? — говорит он сквозь смех.

— Не у всех, — отзывается хранитель императорского рода. — Потому и мы с тобой здесь.

— Это позже, господа, — останавливает его городничий. — Скажу тебе, князь, что нашли мы, высшие… Не народ наш нашли, но место, где скрываются его следы. И место это закрыто от нас. Закрыто с умом — пройти туда может только человек.

Ну, хоть не самому искать не пойми где. Уже приятно.

— Но, сам понимаешь, человеку, который туда попадёт, тут же и конец настанет, — продолжает городничий. — Не заморочат, так съедят; не съедят, так обратят… Тебе туда идти — считай, верная гибель, князь Каменский. Но если решишься счастья попытать, я тебе помогу.