Книга Имперский вор. Том 7, страница 118 – Дмитрий Ра

— Не жирно тебе? Этот мой! — Рядом с ней появляется вторая, тоже голая и губастенькая.

— Мне постарше нравятся — воркует третья, присевшая на корточки напротив Шаха.

Четвёртая шепчет мне на ухо:

— Какой серьёзный! Люблю серьёзных Хочешь — поцелую?

Если бы сюда припёрлись шишиги или, там, граничники, было бы проще. Первую навку, встреченную в этом мире, я спас. Вторая знала моего отца. Но этим — совершенно пофиг, кто мы такие.

Волна одуряющей похоти прёт от лесных девчонок со страшной силой. При этом секс их, разумеется, не интересует. Вот пожрать — это да! Точнее, попить. Соблазнить человека для навки — раз плюнуть. Но не одарённого, конечно. В случае одарённого всё зависит от наличия мозгов, силы воли и самоконтроля.

Мне проще: печать Высшего защищает меня от любых ментальных воздействий. С мороком вот мне в этом мире сложнее, потому что моя тьма воспринимает его как угрозу. Но тоже не вопрос. Тем более что рядом со мной простая навка, а не московский городничий.

Беру её за плечи. Навка тут же подаётся ко мне и норовит положить голову на плечо. Наглая, даже клыки особо не прячет. Свободная личность, все дела.

С одной стороны, это, конечно, нападение на нас. С другой — какое там нападение, если всё будет добровольно. Ну а с третьей

навки — тоже женщины.

Обижать нельзя.

— Милая, мне только одна из вас интересна — шепчу, аккуратно отстраняя её голову. — Она из Подмосковья, Алёнкой зовут.

Эту самую Алёнку мне очень хочется лично приволочь лешему Семёну Феоктистовичу. Пусть порадуется первым из высших.

— Не знаю такую, — отзывается навка, чуть насторожившись. — Я лучше, а ты пригожий, сильный, тебя на всех хватит.

Ухмыляюсь:

— Не могу, прости.

— Не мо-ожешь? Так я помогу! Дай поцелую — и всё у тебя получится.

— С тобой не могу, — поясняю, отодвигая её.

Всё это время я не выпускаю из поля зрения свою команду. Ну выбирать соратников я точно не разучился.

Шах, тёртый кобель, держит лесную деву за руки и, не давая приблизиться, заговаривает ей зубы, тараторит без пауз, слова вставить не даёт:

— Завтра, звезда моя, сам не знаю, как удержусь, так бы тебя и разложил прям тут на травке, но сама понимаешь, дела-дела, да и не могу я с бабой без цветов, шампанское надо, конфеток, ты, солнышко, какие любишь, у меня с собой шоколадка есть, ой хочу тебя не могу, но вот так, без койки, ты для этого слишком хороша

Приставшая к нему навка явно растеряна. Наконец она сама вырывается из захвата Шаха и обиженно выкрикивает:

— Дурак! Маг! Давай шоколадку! И крови!

Шах хватает свой рюкзак и действительно протягивает девчонке ополовиненную плитку шоколада:

— Кушай, радость моя! Крови не дам — желтухой болел, чего ж я тебя травить буду, такую глазастую.

— Мне всё равно на твою желтуху! — Навка даже ногой топает от злости, но шоколад берёт и вгрызается в него острыми зубами, даже не развернув.

Его высочество действует иначе. Я почти уверен, что большая часть его самоконтроля основана на присутствии товарищей. Не может себе позволить расслабиться.

— Я помолвлен, девушка! — объясняет он, уворачиваясь от навкиных рук. — Ну как вы не понимаете, я не могу изменить невесте. Вы очень красивая, но лучше я вам печенья дам. Хотите печенья? Только, пожалуйста, не трогайте меня. Не-не, поцелуй тоже измена!