Книга Имперский вор. Том 7, страница 116 – Дмитрий Ра

— А высших не боитесь?

— Нас много! Небось и их к ногтю прижмём. А то чего ж! Вон водяной енисейский нас-то, кикимор, в кулаке держал, душил нашу свободу. Этого не тронь, детишек в болото не тащи, того пьяницу хоть на клочки разорви, а вон тот ещё в разум может прийти Тьфу!

— Ну да, ну да — говорит Егор сквозь зубы. — Конечно Как тут без революции.

— А чё, страшно, да? — внезапно соображает кикимора и снисходительно поясняет: — Не боись. Мы ж не всех убивать-то будем. Вы ж пища наша!

Шах длинно свистит и с чувством сообщает:

— А хорошо, что мы сюда пришли! Я прям весь готов для революции. А ты, князь?

— Сплю и вижу, — подтверждаю я. — Только так и не понял, на чём же вы тут, в Чёртовом ущелье, отъедаетесь?

Палей всё это время возится со своими шмотками и особого участия в разговоре не принимает. Но теперь вдруг отвечает вместо кикиморы:

— Праведная эта их и кормит, тоже мне загадка.

Показываю ему, чтобы заткнулся. Понятно, что не водяной с Енисея людей на прокорм сюда водит. Но откуда их таскает эта, блин, Праведная? Или не таскает, а наоборот? Тут низшие со всей Российской империи — замучаешься на такую ораву людей воровать.

Кикимора тут же подтверждает и слова Палея, и мою гипотезу:

— Добрая наша и справедливая в свой мир нас водит. По честной очереди. Три раза в неделю по три часа.

— Партиями, значит, как в столовку. Чёт несправедливо, — прикидывает Шах. — Можно и почаще, а то и переселить совсем. Раз вас тут угнетают.

— Я с Родины своей никуда не пойду! — объясняет ему кикимора. — Мы и тут свой справедливый мир построим, чего обжитые места кидать. На Дубчесе, в болоте моём, хорошо-о-о — вздыхает она. — Да и людишки тут у нас пожирнее. Ну, тёмный? Всё понял, не? Отпускай, гнили тебе в глотку тьфу, извини! Прости уже! Сними с меня дрянь!

— Сейчас Скажи, а повидаться-то с вашей Праведной как можно? — интересуюсь я.

— Это на кой тебе?

— Договор у меня с московским городничим, — отвечаю совершенно честно. — А с ним шутки плохи, сама понимаешь. Вот я вернусь и скажу ему: мне одна кикимора в Чёртовом ущелье призналась, что у низшей нечисти тут свободная община. И что он, поверит? Нет уж, пусть мне ваша Праведная всё вот это расскажет и бумагу даст для отчёта. С личной подписью.

— Для отчё-о-ота — с сомнением тянет кикимора. — Ну раз для отчёта Значит, направо от моего болота идите, заразы поганые господа маги! До озера, там по бережку сверните налево. А если Лихо Одноглазое на вас буянить полезет, так и скажите ему: мол, идём к Праведной за отчётом. Как озеро кончится, кустарник жухлый увидите, обогнёте и опять направо

— Стоп, — останавливаю её после очередного поворота. — Вижу, ты решила связанной вечно сидеть.

Вот мне делать больше нечего, как тут дорогу искать! Учитывая, что каждая встречная нечисть сочтёт своим долгом нас заморочить.

— Короткую дорогу покажи. Вы её тропой зовёте.

— А дерьма тебе не накидать, чтоб шлось помягче? Ладно, ладно! Тропу им

Кикимора отрывает от своих лохмотьев типа платья кусок ткани. Вяжет на нём хитрый узел, плюёт сверху, шепчет что-то

Смотрю на колдовство нечисти и морщусь. Почему всегда надо плеваться, блин? И ведь во всех мирах одно и то же. Нет, оно понятно — телесная жидкость, личный генетический код, как-то так, но мерзость же. С другой стороны, бывают телесные жидкости и похуже.