Книга Рыжая Соня и Тень Сёгуна, страница 25 – Владлен Багрянцев

Каэль посмотрел на тушу поверженного паука, потом на Соню, и впервые в его глазах промелькнуло не просто уважение, а суеверный трепет.

— Ты безумна, женщина, — тихо сказал он. — Но я рад, что это безумие на нашей стороне.

Возвращение «Волков Тору» в столицу мало походило на парадные шествия, к которым привыкли изнеженные жители Яматай-Кё. Это был марш хищников, вернувшихся с охоты, пропитанных запахом крови, гари и дорожной пыли.

Весть о том, что мятежный даймё Отомо повержен, а легендарный Бог-Паук убит, обогнала их на день. Когда авангард отряда вступил на главную улицу, ведущую к дворцу, город, казалось, сошел с ума. Тысячи людей высыпали на улицы. Они теснились на обочинах, свисали с балконов и крыш пагод.

В центре процессии, на огромной платформе, которую с трудом тащили шестнадцать буйволов, возвышалась туша Цучигумо. Даже мертвый, монстр внушал первобытный ужас. Его полосатые лапы безжизненно свисали с краев повозки, а гротескная маска застыла в последнем оскале. От туши шел тяжелый, сладковатый запах мускуса и гниения.

Толпа ахала и отшатывалась, когда повозка проезжала мимо. Матери закрывали детям глаза, старики шептали охранительные молитвы. Миф был разрушен. То, чего они боялись веками, оказалось просто куском мертвого мяса, добытым воинами Сёгуната.

Соня ехала в первом ряду, рядом с генералом Каэлем. Она не смыла с доспехов зеленую кровь чудовища, позволив ей засохнуть на черном лаке как знаку отличия. Она смотрела на толпу поверх голов, ее лицо было непроницаемым. Для нее это был не триумф, а просто завершенная работа.

У подножия Великой Лестницы, ведущей к Багровым Воротам дворца, их ждали.

На верхней ступени стоял Император Акихито, окруженный облаком придворных, евнухов и наложниц. Он был в одеждах из белого и золотого шелка, его лицо было набелено, а губы накрашены алой краской, что делало его похожим на фарфоровую куклу.

Чуть ниже, по правую руку от Императора, стоял Сёгун Тору. На нем не было придворных одежд, только функциональный боевой доспех темно-серого цвета. Он стоял неподвижно, как скала, скрестив руки на груди.

Генерал Каэль спешился и, подойдя к лестнице, преклонил колено.

— Повелитель, — его голос прогремел над притихшей площадью. — Воля Сёгуна исполнена. Гнездо мятежников разорено. Даймё Отомо доставлен в цепях для твоего суда. А его ложный бог… — он махнул рукой в сторону туши на повозке, — мёртв.

Тору медленно спустился на несколько ступеней. Он прошел мимо склонившегося генерала и подошел к Соне, которая осталась в седле. Их глаза встретились. Взгляд Сёгуна был тяжелым и пронизывающим, как зимний ветер. Он не улыбнулся, не сказал ни слова похвалы. Он просто коротко кивнул ей, и в этом скупом жесте было больше уважения, чем в тысяче цветистых речей. Он увидел оружие в действии, и оно его не разочаровало.

Затем заговорил Император.

Акихито спустился вниз, ступая по шелковым коврам, которые слуги раскатывали перед ним. Он не смотрел на монстра, он смотрел на Соню. В его глазах, подведенных сурьмой, горел странный, болезненный интерес. Он узнал ее. Рыжую варварку из клетки, которую он отправил в гарем как забавную зверушку. Теперь эта зверушка вернулась в доспехах, покрытых кровью бога.