Книга Время неблагих. Книга первая, страница 57 – Максим Далин

И разрыдалась. В голос, подвывая, раздирая в лоскутья несчастный платок.

Я отошёл на секунду, чтобы положить эскиз на подоконник. И вернулся к Глейзе, тронул её за локоть:

— Леди Глейза, где у вас тут вода?

— Вода⁈ — рявкнула она в ярости.

— Вам попить надо, — сказал я. — И умыться немножко. Вы успокоитесь — и мы потом Эральда вернём на место. И выдёргивать так не надо было… краска такая старая, вдруг она осыплется. Не закреплена ведь.

Я думал, она меня прибьёт на месте. Но она начала успокаиваться. Всхлипывала, комкала в руках растерзанную тряпку, из которой лезли нитки — но, кажется, ей полегчало.

А в соседнем зале под чьими-то шагами заскрипел паркет — и я подумал, что вот совсем некстати сюда идут. Кто бы ни шёл.

А пришёл принц Лэрик. Исключительно невпопад.

И сходу выдал:

— Ведьмак, ты довёл до слёз мою сестру⁈

Уже не выглядел, как принц Скука — злился. Я подумал так: его назлили в столовой, он шёл разговаривать с Глейзой, а тут я…

— Зачем ты пришёл? — сказала Глейза, хмурясь. Не хотела, чтобы Лэрик видел, как она плачет — и перестала. Тоже злилась, но она, по-моему, больше просто на судьбу.

— Хотел убедиться, что ведьмак тебя не обижает, — сказал Лэрик.

Спокойнее, но враждебно.

— Я не ведьмак, — сказал я.

— Шельд ведьмак, а ты — голубь белый, ага.

Вывел меня из себя. Странно чувствовался: это их искристое тепло будто горючкой разбавили. Дару не нравилось.

— Мессир Лэрик, — сказал я, — вы благой?

Он прямо удивился. И Глейза тоже. Ну благие же, им все говорят, за них все цепляются, у них все просят разное — и тут какой-то пришёл и сомневается.

— А ты не чувствуешь? — спросил Лэрик с какой-то даже ревностью и досадой.

— Ты тоже не чувствуешь, — сказал я. — Или королевское чудо особенной чувствительности не даёт? Женская любовь, доверие тварей лесных и полевых, целительная сила и слух, склонённый к подданным… а про то, что носитель чуда хорошо понимает, с кем общается, в хрониках не сказано же…

— Как ты смеешь вообще? — возмутился Лэрик, но больше удивлялся, чем злился. — Упыри обнаглели вконец…

— Заяц, — вдруг сказала Глейза, — он не упырь. И не ведьмак. Что ты бесишься?

— Я наследный принц Святой Земли, — хмуро сказал Лэрик. — А этот так со мной разговаривает, будто мы с ним в подворотне сивуху из одной бутылки жрали.

Я поклонился, как Лео — Глейза улыбнулась.

— Ни в коем случае, ваше высочество, — сказал я, пытаясь как можно точнее подделаться под манеру Лео, для пущего эффекта. — Я сивуху не жру, так что, очевидно, прекраснейший мессир изволили потреблять её там в одиночестве.

Лэрика это просто потрясло. Он на меня смотрел, будто у меня на макушке маргаритки выросли — не мог понять, как такое вообще возможно. Зато Глейза даже хихикнула. Её отпустило.

— Молодчина, — сказала она мне. — Я скажу отцу, чтобы он непременно оставил тебя в свите. Если не в своей, то пусть в моей.

— Зачем? — фыркнул Лэрик. — Зачем тебе это хамло⁈

Глейза вздохнула.

— Знаешь, в чём твоя главная беда, братишка? Будь этот парень упырём — рычал бы он на тебя, и никуда бы ты не делся…

— Ничего подобного! — попытался протестовать Лэрик, но Глейза только рукой махнула.

— А то я не видела… подумайте, каков! Наследный принц, а-ха-ха… давай играть в прекрасные времена королевы Уэльмы, да? Ваше прекраснейшее высочество, как ваше драгоценное настроение? Как вы спали? Клопы вас не сожрали? Ручку поцеловать или лучше сразу ножку?