Книга Фарфор Ее Величества, страница 96 – Максим Далин

— Однако, — сказал я. — Ну да. У них почти получилось.

— А ведь о чём-то таком я всегда догадывался, — сказал Индар. — Становится понятно, почему, кроме прочего, Нагберт и его люди и ненавидели Карлу истово. Видишь, насколько она испортила погоду. Когда у вас пошли испытания всяческих некромантских практик, Рандольф начал торопить и Нагберта, и Хаэлу. Он считал, что нужно срочно нанести удар, уничтожить, пока ещё можно, и ваши технологии, и само представление о том, что мощи Перелесья можно что-то противопоставить. Аналитики убеждали его подождать, но Рандольф закусил удила, его несло, он считал, что мы опаздываем, ему было нестерпимо и подумать, что его переигрывают две девчонки… и приходится признать, что он был прав. Но мы отвлеклись. Сейчас, я думаю, с той стороны и Норфина любят не нежнее, чем Карлу: он ведь доломал то, что осталось после войны. Синелесье, любимая база Хаэлы, детище её, потеряно, конечно… но, я думаю, у Нагберта есть кое-что про запас. И если мы не попытаемся как-то выйти с ним на контакт, удар он нанесёт, даже не сомневайтесь.

— Чревато гражданской войной, — сказал Эглир очень мрачно.

— А пупок у него не развяжется воевать с армией? — сказал Ричард, так же мрачно, как Эглир. — Да ещё и с нашей, перелесской армией?

Индар очень удачно закатил глаза — последнее, что у него осталось в смысле гримас.

— Если Нагберт будет воевать, то не за Перелесье, а за себя, — сказал он. — Лично за себя. Прекраснейший мессир Князь, солдатик мой касатик, ты ещё не понял, как люди Хаэлы и Нагберта, чуть не сказал, их обращённые, относились к таким, как ты, а? Или как этот вон ягнёнок Барн? Какая им разница, чьей кровью штык смазать или плеснуть на алтарь. Что им границы! Они имеют в виду весь Великий Север. Сделать его своей вотчиной, сокровищницей, кормушкой — как хочешь. И таким образом обрести силу, чтобы сломать Чёрный Юг. Обрести такую власть, какая и не снилась древним королям.

Ричард вздохнул, как всхлипнул.

— И с ними ты предлагаешь договариваться? — спросил я.

— А ты предлагаешь кидаться в бой, Клай? — спросил Индар. — Очертя голову, чтобы этих самых солдатиков, которых жалеет наш Ричард, отдать им в качестве кадавров, жертвенного мяса, сырья для тел будущих инфернальных созданий? Ты смотри: у ваших, так сказать, ведьм с побережья хоть оружие было. И общественное мнение. А у тебя? Или у твоего Норфина?

— А ты уверен, что у Нагберта что-то осталось? — спросил я.

Индар мотнул головой:

— Не могло не остаться. Невозможно. Скажи, Эглир: лабораторию в Зелёных Холмах восстановили?.. а, ты не знаешь… но предположу, что да. Это как минимум. А мы ещё не знаем, что у него в Ельниках. Вот пусть я погибну, засохну и рассыплюсь, если у него там птичник и пасека.

— Мессиры, — вдруг сказал Рэдерик, — простите, мне кажется, что мессир Индар прав. И с Нагбертом надо договариваться, хоть мне очень не хочется.

— Ваше высочество, вы не спите? — удивился Индар. — Раз не спите, не уточните ли тогда, что именно наводит вас на такие мысли?

Рэдерик потянулся и проглотил зевок — он очень устал за этот день, бедняга, было видно. Но держался. Вот так и уверуешь в королевскую кровь… если не вспоминать его дурного папашу.

— Мне кажется, что мама и этот… который жениться обещал… что они отвезли бы меня в Ельники, — сказал он. — Пока вы беседовали, я… наверное, немного уснул… и вспомнил, мне прямо приснилось, как этот Нагберт бранился с отчимом. Я не очень хорошо помню весь разговор, но он говорил, что отчим плохо меня воспитывает. Что у меня характер, надо, чтобы характера не было. Ещё — что я ценный инструмент и пусть меня воспитывают люди Нагберта, потому что когда-нибудь мной придётся воспользоваться… а я могу оказаться неудобным для работы. А отчим сказал, что имеет в виду короля, а не вещь Нагберта. В общем, они сильно поругались. Нагберт перед тем, как уйти, сказал, что когда-нибудь я вышвырну отчима за порог, как беззубого пса. Отчим даже возражать не стал. Просто потом сказал мне, что я должен остерегаться, когда вырасту. И самого Нагберта, и всех из его дома. Потому что они очень сильные, а я могу им понадобиться. Отчим сказал, что по-настоящему я могу полагаться только на него… и умер, — закончил Рэдерик.