Книга Фарфор Ее Величества, страница 218 – Максим Далин

Люнгера пошла красными пятнами, но сдержалась. А я сказал:

— Мы пойдём, конечно. Потому что святоземельцам никто из нас гнутый медяк в долг не поверит. Принц ещё слишком юн, ему нужна защита, так что это не обсуждается. Зато не будет ни винтовок, ни пушек.

— Опять же, — сказал Индар, — пора уже, пора святоземельцам прекращать жантильничать и строить глазки. Предположу, что о многих оккультных технологиях они знают не меньше нашего, святые люди.

Люнгера попыталась убить его взглядом, но, думаю, её взгляд не зацепил бы Индара и при жизни, а сейчас и вовсе прошёл вхолостую.

И мы вломились в эту Ясеневую гостиную, сплошь в панелях из потемневшего резного дерева, мрачную, как склеп, в глубоких тенях, еле освещённую пасмурным светом холодного дня из стрельчатых окон, в котором вся эта святоземельская банда была еле видна.

Нагберт, весь в белом, как в последнее время полюбил ходить, объявил:

— Мессиры и святой Преподобный, принц Рэдерик! — но с кресла не встал.

А святоземельцы встали. И Индар, не мудрствуя лукаво, нажал рычажок в уголке — в зале зажглись электрические светильники свечей по пятьдесят каждый, в виде цветков-колокольчиков. Стало светло и весело — и святоземельские морды обозначились отчётливо. Дипломаты напряглись. У одного из них ощущался лёгкий, но явный отсвет Дара, второй выглядел лощёным и осведомлённым простецом, насторожился, но не испугался.

Преподобный улыбнулся ласково и сладко, очень ласково и очень сладко. Он был морально готов абсолютно ко всему, да и его миряне — тоже.

Он был простец, но следок ада на нём я ощутил, не слишком напрягаясь. Не одержимый, конечно… но рядом стоял.

— Мы счастливы видеть, — сказал дипломат без Дара, — будущего государя Перелесья. Всей душой желаем ему здоровья и сил и надеемся, что уже совсем скоро узрим вас на троне Перелесья, опустевшим так трагически и кроваво, ваше прекраснейшее высочество.

— Перелесье, — сказал второй, щурясь, — всегда было нам добрым соседом и верным союзником. Искренне надеемся, что так будет и впредь.

— Здравствуйте, мессиры, — сказал Рэдерик. — Наверное, так будет и дальше. Добрыми соседями быть хорошо. Я тоже надеюсь, что мы не поссоримся.

Он был совсем детский. Всё понял и не раскрывался.

— Во имя Сердца Мира и Святой Розы! — возгласил Преподобный и благословил Рэдерика величественным картинным жестом. Я подумал, что именно этому Преподобному, наверное, ужасно хочется быть Иерархом.

И вряд ли выйдет по многим причинам.

А Рэдерик смотрел на него серьёзно, как смотрят очень маленькие котята: такая умилительная невероятно серьёзная мина очень хорошенького ребёнка, который пытается выглядеть постарше.

— Вы ведь понимаете, прекрасное дитя моё, — сказал Преподобный, — как вам важно именно сейчас благословение и доброе отношение Святейшего Отца нашего?

— Почему сейчас? — спросил Рэдерик и взглянул на меня. — Мессир Клай, а почему мне не поставили стул? У меня же Дружок, мне же тяжело!

Барн немедленно потащил на середину здоровенное тяжёлое кресло от стены — т-рр-р-р по паркету. И Рэдерик тут же уселся, и щенка пристроил, и потянул к себе Барна — и Барн присел на подлокотник. Всё в целом выглядело настолько экстраординарно, что дипломатам пришлось здорово держать себя в руках, чтобы не отвесить челюсти.