Книга Фарфор Ее Величества, страница 18 – Максим Далин

Лет сто назад меня бы на костре спалили.

А лет десять назад, я думаю, я бы сгнил в тюрьме.

Новое время, однако. У нас на побережье — уже в полной мере. А в Перелесье — похоже, ещё не совсем… Ну, поглядим, как там у них на месте. Боюсь, что у аристократов не всё хорошо.

Здесь они ещё могут слегка пофорсить. А вот там…

Поглядим.

Барн запихал в пасть последний кусок пирожка — и опять на меня оглянулся.

— Запей, — сказал я. — И пойдём, — и обратился к дипломатам, большей частью к Вэгсу: — Мы пойдём к себе в купе, мессиры. Нам надо артефакты разобрать и проверить вагон. На всякий случай. Честь имею.

Барн хлебнул кавойе — чашечка как раз и вмещала приблизительно один его глоток.

— Идите, конечно, мессиры, — сказал Вэгс.

И я с удовольствием отметил, что мы — мессиры. То есть вопрос о том, стоит ли показывать нам, что с нами не пасли свиней в одном поле, видимо, снят с повестки дня.

Барн ввалился в наше купе и прислонился к стене. С видом краба, который чудом выскочил из крабоварки — и такой же красный.

— Фух ты ж, Господи, ну ты даёшь, ваше благородие!

— Так, — сказал я. — Ты чего так напрягся, солдат? Ну пожрали рядом с аристократами перелесскими — так им до леди Карлы, например, как до Чёрного Юга вплавь! Подумаешь, какая цаца.

— Зыркают-то, — ухмыльнулся Барн. — Будто я у ихних детей последний кусок изо рта вынул.

— Ничего, — сказал я. — Позыркают и перестанут. Пусть привыкают, им полезно. Пироги-то вкусные?

Барн хохотнул:

— Да не разобрал я, ваше благородие! Надо полагать, вкусные, а только мне не до того было.

— Это не годится, — сказал я строго. — Ты в следующий раз разбирай получше. А то будешь девкам хвастаться, как с важными господами кавойе хлебал — и не выйдет правдоподобно.

Барн поржал и успокоился. Я подумал, что дело у нас пойдёт, пожалуй. Лишь бы он притерпелся, перестал нервничать… когда люди так напрягаются, они следят за всякой ерундой — вроде того, чтоб не вылить кавойе на скатерть, — и могут пропустить удар.

Он должен привыкнуть. Ему должно стать до фонаря.

Тогда с ним можно будет поговорить всерьёз. Сейчас ещё не время: просто не воспримет.

— Ладно, солдат, — сказал я. — Надо кое-что распаковать.

Барн скептически качнул башкой:

— Вагон, что ль, проверить? Да брось, ваш-бродь, его небось и жандармы проверяли на всякое-якое, и мессир Валор — по нашей части. Он небось весь себе чистенький, как облупленное яичко.

— Нет, — сказал я. — У нас тут третий пассажир, подарок леди Карлы. Я думаю, есть смысл его выпустить, пока он не ошалел с тоски и не решил, что попытается стать беспокойным духом при первой возможности.

Барн сморщился:

— А ну его…

— Нет, братец, — сказал я. — Он нам пригодится.

Мы осторожно достали зеркальный ящик с верхней полки — и я снял звёздочку-замок.

Индар встал в полный рост, помятый, будто полусонный, и посмотрел на меня единственным глазом: второй ему Ильк выколол штыком, когда убивал.

Состроил гримасу презрительную и надменную разом — дом Сирени, барон Краснопесчанский, граф Седоельский, аристократ крови… упырюга.

— А-а! Наше вам, мессир кадавр! Приятного путешествия! Надо же, на поезде… мягкий вагон, со всеми удобствами… на демона они сдались личу, эти удобства…

— Может, тебя обратно засунуть? — спросил я. — А то ты мне уже надоел, а дорога долгая…