Книга Фарфор Ее Величества, страница 153 – Максим Далин

— Зачем Нагберту вас убивать, если он станет регентом? — удивился я.

— Не знаю, — сказал Рэдерик грустно. — Просто я так чувствую. Мне очень… плохо… страшно, когда он рядом. Почти больно.

— С чутьём спорить грех, — сказал Барн.

— Поэтому не уходи, — сказал Рэдерик.

И Барн так на него взглянул, что я понял ясно: никуда он не денется.

Потом мы ждали, когда вернётся Индар. Вернее, я ждал: мне нужно было страшно много всего с ним обсудить. Вся шайка, включая Норфина, его головорезов, Люнгеру и Вэгса, видимо, тоже болтала с газетёрами, нас никто не трогал. Блаженные минуты отдыха.

Барн и Рэдерик взялись обучать щенка его собственной кличке. Подманивали его кусочками подсоленного хлеба: «Дружок, Дружок!» Хлеб не слишком интересовал сытого кутёнка, но к Рэдерику он бежал радостно и охотно — и заваливался на паркет, неправильно и некультурно для будущей серьёзной собаки подставляя голое розовое пузо для поглаживаний и почёсываний.

— Эк он быстро с тобой сдружился, ваше высочество, — говорил Барн. — Другого щенка от мамки возьмёшь, так он долгонько скучает, плачет. Они ведь тоже понимают, хоть и собаки, что от родной души их забрали.

— Бедный Дружок, — очень ласково говорил Рэдерик, гладя собачий живот. — Грустно тебе, да? Мы потом сходим к твоей маме на псарню, вот и будет веселее…

А щенок лизался и изо всех силёнок крутил хвостом: Рэдерик ему страшно нравился, нравился до полного восторга. Глядя, как принц играет с собачкой, я легко мог себе представить, как к нему выходили мыши. Каким-то образом он грел зверей, грел, привечал…

С людьми у него так не выходило.

Какая-то очень особенная степень благости, если это она.

Я сидел в глубоком кресле у окна. Весёлые голоса и тявканье щенка меня успокаивали, казалось, что всё в порядке, тепло, безопасно… и, кажется, сказывалось то, что я уже много ночей спал урывками: глаза закрывались сами собой.

И сознание уплывало в сон, стоило опустить веки. Расслабился.

— Мессир Клай хочет поспать, он устал, — заметил принц. — Пойдём в другие покои, мы ему мешаем.

— Нет, — сказал я, встряхиваясь. — Оставайтесь, ничего. Я так. Мне спокойнее вас слышать.

Они остались, но начали играть заметно тише. А я потянулся, вытянул ноги и даже обнаглел до того, чтобы прихватить на кресло вышитую диванную подушку. И устроился фантастически удобно.

Не буду спать, подумал я. Просто спокойно посижу, а то от беготни нет спасения ни днём, ни ночью. Я думал это очень здраво, но когда осознал, что стою на перроне в нашей столице — не удивился ни на секунду.

Карла обнимала меня, не заботясь о всяких любопытных типах вокруг… впрочем, перрон моего сна был пустынен, только поезд стоял под парами, поодаль дожидался Барн с чемоданами, а на подножке вагона почему-то сидел Индар, не призрачный, а фарфоровый Индар в форме перелесского гвардейского капитана. Вроде мы с ним в разных армиях, но в одном чине. Забавно.

А Карла гладила меня по щеке — и я таял от тепла её ладони и медового запаха её волос.

— Ты ничего не забыл? — строго спрашивала она. — Точно всё взял?

— Так точно, никак нет, рад стараться! — дурачился я.

Карла смеялась и сердилась:

— Ты все книги собрал? И «Записки о неживых созданиях», и «Сумеречную защиту»?

— И «Узлы душ», и «Трактат Межи», — кивал я.