Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 24 – Максим Далин

Валор-то понял меня отлично.

Он сам донёс собранный механический скелет Тяпки до берега моря, я шла рядом, а за мной бежала грустная Тяпина тень. Мы выбрали отличный момент: вода ушла с отливом, песок был мокрый и гладкий – и на этом песке я впервые рисовала пентаграмму для вызова Того…

И руку я разрезала щедро – мне было почти не больно. У меня нестерпимо болела душа от любви к своей собаке, ярости и тоски. Без единой капли страха.

— Вы уверены, деточка? – спросил Валор. – Это изрядно безрассудный поступок.

— Уверена, как пуля в стволе, – сказала я. – Наблюдайте и помогайте, мы не можем тут ошибиться.

— Вы не ошибётесь, деточка, – сказал Валор. – Вас ведёт Судьба. Но я, безусловно, буду рядом.

Он оказался совершенно прав.

Какая ночь была… мёртвый штиль лежал на море – и лунная дорожка мерцала мертвенной зеленью, а луна стояла круглая, в серых оспинах, похожая на старый выветренный череп. И Тот Самый медленно поднялся из песка, превращая его в кипящее раскалённое стекло; на рогах, на голове Того шипела, испаряясь, морская вода.

— Чего ты хочешь, маленькая тёмная леди? – прошуршал он, как прибой по ракушкам.

— Власти вязать мёртвое с живым священными Узлами, – сказала я, вздёрнув подбородок. Чувствовала, что говорить, как говорить; понимала, что говорю правильно. – Вязать через огонь преисподней, через свою кровь и жар Дара. Когда захочу – и когда понадобится.

Я не заучивала наизусть формулу Церла, но выдала её дословно, до вдоха.

— Что дашь за это? – спросил Тот, приподняв брови. Мне на миг стало смешно смотреть в его лицо из раскалённого железа.

— Свой будущий брак, – бросила я ему, как кость, ни секунды не колеблясь.

Сдался мне этот брак. Я не буду порядочной. Я буду хорошей. Я буду – море. Во мне – шторм.

— Заплачено, – прошелестел он и потянулся вперёд.

Я резанула руку глубже, а когда кровь с шипением испарилась с раскалённой брони, закрыла и запечатала портал. Песок сошёлся над рогами Того с лязгом, как стальные ворота, – и остатки пентаграммы слизнул прибой.

Мы рассчитали хорошо.

Я отошла на десять шагов и начала чертить Узлы.

— Отдохните, деточка, – предложил Валор за плечом, но я только отмахнулась.

У меня были сила и решимость довести работу до конца. Я лизала собственные порезы, чувствуя стальной солёный вкус проклятой крови, рисовала и пела, чувствуя, как меня ведёт, несёт Дар, смешанный с новой силой, – и свистнула Тяпочку в звезду между Узлами так, будто она была живая. Я видела, как её тень вошла в механическую игрушку, сделанную отцом, – и помогла ей встать на ножки. В этот-то миг меня и отпустило то, что вело.

Я сидела на мокром песке, обнимала, оглаживала, обнимала собачий скелет, рыдала и смеялась, а Тяпка тыкалась мне в лицо жёсткой костью бывшей морды и жалела сердечно, что не может меня вылизать. Но она была со мной, она была со мной, она была со мной!

Я обнимала, обнимала её, прижимала к себе и думала: я не отдам смерти тех, кого люблю. Я нашла мост, нашла путь, я – как Церл… я делаю страшное дело, но я, я тут хозяйка!

— Деточка, – ласково сказал Валор, – да вы же чокнутая.

А я только шмыгнула носом.

* * *

Я добрела до дома, до своей постели, еле волоча ноги. Упала на неё, не раздеваясь, и провалилась в чёрный сон, обняв Тяпку, привычно устроившуюся рядом со мной.